Кэтрин Харт - Пепел и экстаз

— Я не твоя рабыня, или лошадь, или…

— Но ты моя! — оборвал он ее на полуслове.

И как бы утверждая свое господство над нею, он впился в рот Кэтлин страстным поцелуем. Она извивалась всем телом, пытаясь освободиться, но он не отрывал своих губ от ее рта, в то время как его пальцы распускали шнуровку на ее корсаже. Проворно он стянул с нее жилетку и бриджи и, придерживая ее одной рукой, быстро разделся.

Он навалился на нее всем телом, горячим и твердым по сравнению с ее мягкой атласной кожей, и вновь впился страстным поцелуем ей в рот, раздвинув языком губы. Его загрубелые пальцы держали ее крепко за подбородок, не давая ей кусаться.

В горле Кэтлин застрял рвущийся наружу крик злости. Черт его побери! Он всегда так поступал с ней! Он всегда находил способ заставить ее забыть обо всем, кроме его прикосновения! Ей хотелось и дальше оставаться рассерженной — или нет? Под действием его ласк в ней медленно разгорался, казалось, навсегда потухший огонь, и вся ее борьба с собой и Ридом была явно обречена на неудачу. Словно издали до нее донесся голос мужа:

— Не борись со мной, киска. — И прежде чем она успела ответить, он произнес с мольбой и мукой в голосе: — Пожалуйста, не сопротивляйся, любовь моя. Я так долго ждал этого момента.

При этом нежном признании у Кэтлин пропало всякое желание сопротивляться. Она вся обмякла, губы ее жадно потянулись к его рту. Как же давно она не прикасалась к нему и как жаждала этого прикосновения даже в объятиях Жана…

Она заблудилась. Заблудилась в мире, где существовали только Рид и желания, которые он пробуждал в ее теле. Вновь и вновь она повторяла его имя, совершенно себя не слыша. Она не почувствовала, когда он отпустил ее, но ее руки, едва оказавшись на свободе, тут же обхватили его за шею и прижали к отчаянно жаждущему телу. Прошло несколько томительных мгновений, и наконец, когда она уже думала, что сейчас умрет от сжигавшего ее желания, он овладел ею. У Кэтлин перехватило дыхание, и затем с губ Рида сорвался стон. Он начал ритмично двигаться в ней, и ее пальцы в такт этим движениям ласкали его спину и ягодицы. Перед закрытыми глазами Кэтлин словно расцвела яркими красками радуга, которую она уже и не надеялась увидеть в своей жизни. Наслаждение достигло апогея, и в следующее мгновение радуга рассыпалась ослепительным фейерверком, яркие краски перед глазами закружились в бешеной пляске…

Кэтлин лежала неподвижно под Ридом, пытаясь разобраться в обуревавших ее чувствах. Когда же, какой момент, вновь и вновь спрашивала она себя, окончательно покорилась ему и, забыв о гордости, отдалась страсти? Глубоко внутри ее кричал, протестуя голос в попытке пробудить вновь чувство обиды и гнева, которые были так быстро забыты ею мгновение назад.

Когда Рид наконец лег рядом, Кэтлин моментально повернулась к нему спиной и глаза ее наполнились слезами. Рид тут же развернул ее лицо к себе.

— Не отворачивайся от меня, Кэтлин. Ничего хорошего это тебе не даст. Я вернулся навсегда, постарайся это понять, наконец. — Мгновение он смотрел на нее оценивающим взглядом, приподняв одну бровь. — Ты моя, сладкая, душой и телом, и я никогда не отпущу тебя. — Сделав паузу, дабы она прониклась смыслом того, что он сказал ей, Рид добавил нежно, но решительно; — Я никогда тебя ему не отдам!

При этих словах Кэтлин на мгновение забыла о своей скорби, испытав ни с чем не сравнимый восторг.

Под утро, когда небо окрасилось в золотистый цвет, они вновь любили друг друга. Разбуженная его ласками, Кэтлин тут же потянулась к нему, чувствуя в этот момент лишь любовь к этому, заявившему на нее права, мужчине и неизбывную тоску по его объятиям. Первое же прикосновение ее губ к его губам, а пальцев к коже пробудило в ней страстное, неукротимое желание, и мысль о сопротивлении, шевельнувшаяся было в ее все еще затуманенном сном мозгу, как и чувства обиды и гнева, была мгновенно ею забыта.

Руки Рида нежно гладили столь знакомое ему тело, и Кэтлин отвечала на его поцелуи пылко, жадно. Губы его скользнули вниз, к ее шее, обжигая кожу, и она повернула голову, давая ему возможность коснуться каждого участка, прикосновение к которому доставляло ей особое наслаждение. Когда, наконец, рот его сомкнулся вокруг ее розового соска, гот уже был набухшим и твердым. Рид почувствовал, как в ней поднимается жаркая волна желания, а Кэтлин застонала. Крик протеста, сорвавшийся было с ее губ, когда Рид оторвался от ее груди, мгновенно сменился восторженным восклицанием. Держа ее дрожащие, извивающиеся бедра сильными руками, Рид начал покрывать поцелуями ее живот, постепенно приближаясь к шелковистому треугольнику ее женственности, и вскоре она уже рыдала от наслаждения моля его взять ее.

Глубокий вздох полного удовлетворения прозвучал как музыка в его ушах, когда он, наконец, ответил на эту страстную мольбу и начал ритмичное движение в ее влажных глубинах.

— Люби меня, киска, — простонал он.

— Да, дорогой, — выдохнула Кэтлин, — да, Рид!

Волна страсти захлестнула их, накрыв с головой, затем отхлынула, и они очутились в спокойных, освещенных солнцем водах абсолютного счастья. Они лежали, не размыкая объятий, в то время как их дыхание и сердцебиение постепенно приходили в норму, и Кэтлин вдруг с необыкновенной остротой осознала, что она вновь, как и прежде, полностью ему принадлежит. Подчинившись Риду телом, она отдала вместе с ним ему и свою душу. Несмотря на боль и страдания, которые это, вероятно, могло принести ей в будущем, для нее не было пути назад. Страсть, соединившая их когда-то, была еще жива, и, хотя в чем-то они стали сейчас совершенно чужими, она от души надеялась, что они в конце концов найдут путь к сердцу друг друга и любовь их станет еще крепче, еще сильнее. Все их разногласия исчезнут, и между ними вновь воцарится любовь и доверие, которыми они когда-то так дорожили.

С чувством необычного смущения и неуверенности в себе стояла Кэтлин у штурвала в это утро. Когда Рид встал у нее за спиной, она вдруг почувствовала, что краснеет, словно невеста.

— Сменить тебя? — Рид обнял Кэтлин, положив свои руки поверх ее, держащих штурвал.

— Если хочешь.

Он поднял ее левую руку и поднес к губам, и вдруг, с силой сжав ее пальцы, рывком развернул ее лицом к себе.

— Что, черт возьми, это значит?

Невольно Кэтлин вздрогнула, и щеки ее залил багровый румянец, когда она увидела, что Рид со свирепым видом смотрит на подаренное ей Жаном кольцо.

— Это… это… кольцо, — запинаясь, проговорила она.

— Этоя вижу! — проревел Рид. — Я хочу знать, откуда оно у тебя, кто его подарил и что оно делает на том месте, где должно быть мое кольцо!