Тереза Медейрос - Поцелуй пирата

Девушка подняла заплаканное лицо. Его взгляд на секунду задержался на раскрытом дневнике, что лежал у нее на коленях, и он испытал мгновенный приступ жалости. Но перед Морисом вновь предстало окровавленное тело мертвого Дигби, и он сразу одернул себя.

«Проливает слезы, – гневно подумал он, с вызовом глядя на заплаканные серые глаза. – А вот старине Дигби уже не суждено испытать никаких чувств на этой земле, для него все кончено!»

– Я пришел к вам, мисс Сноу, – еле справляясь с нервной дрожью, проговорил он. – Извольте встать!

Казалось, Люси все еще не вернулась из прошлого, ожившего на страничках дневника, исписанного изящным почерком ее матери. Во всяком случае, она медленно, словно заторможенная, поднялась с пола и застыла на месте, прижимая дневник к груди и не выказывая ни малейшего испуга.

Шагнув ближе, Морис обеими ладонями поднял к себе лицо девушки и встретил неожиданно твердый, даже вызывающий взгляд, хотя ее ресницы были еще мокрыми от слез.

«Какие все кругом смелые», – стиснув зубы, подумал он, с силой сжимая лицо Люси.

– Один ваш крик, и вся команда примчится спасать вашу невинность.

– Не так давно одного моего крика было достаточно, чтобы ко мне на помощь примчались именно вы, – прямо глядя на него, спокойно сказала Люси.

Вот как, значит, она все-таки поверила, что те трое хулиганов не были им подосланы, мелькнуло в мозгу Мориса. Он нетерпеливо мотнул головой, прогоняя прочь неуместные мысли. Теперь уже поздно, да и не за этим он пришел сюда.

– Оказывается, адмирала не беспокоит, кто и каким образом расплатится со мной за прошлое, – подрагивающим от возбуждения голосом произнес он.

В глазах Люси появилось удивление.

– И вы решили получить его долг с меня. Я вас правильно поняла?

Он значительно кивнул.

– Могу я поинтересоваться, каким образом? Вы намерены меня убить?

Продолжая молчать, он отрицательно покачал головой.

– Так что же? Ах, вот в чем дело, вы решили обесчестить меня!

Задетый ее прямотой, Морис молчал, не зная, что ответить.

Высокомерно глядя на него, Люси продолжала с издевательской усмешкой:

– Что ж, я готова. Только видите ли, я недостаточно знакома с пиратскими нравами. Вероятно, мне следует упасть на колени и со слезами умолять пощадить мою невинность?

– Это было бы неплохо… для начала, – одеревеневшими от напряжения губами выдавил он, пытаясь угадать, как далеко она сможет зайти в этой рискованной игре.

Глаза Люси потемнели от еле сдерживаемого гнева.

– Но, может, вы предпочитаете, чтобы я упала в обморок и очнулась после того, как все будет кончено?

– Ну, зачем же после? – лениво растягивая слова, протянул он. – Вряд ли это доставит мне настоящее наслаждение.

Качнувшись вперед, Люси занесла руку, как будто собиралась дать ему пощечину, и Морис мгновенно схватил ее за кисть.

Она подняла на него невинно удивленные глаза.

– Надеюсь, вы не подумали, что я хотела вас оскорбить? Просто я решила, что вам будет морально легче продемонстрировать свое физическое превосходство, если я стану сопротивляться.

«Кажется, он наконец-то смутился», – с торжеством подумала Люси.

Морис притянул ее к себе, обхватив за талию.

– Какого черта вы добиваетесь? Провоцируете меня на убийство?

Скованная по рукам, она сдула с лица прядь упавших волос, которая мешала ей видеть Мориса.

– А разве вас нужно для этого провоцировать? Разве вы не являетесь грозой всего Северного моря? Не от вашего ли имени у бедных беспомощных людей кровь стынет в жилах? Я только жду, когда ваша низменная натура проявится во всей своей красе!

Произнося эти гневные и презрительные слова, Люси вся дрожала от нервного возбуждения. Она испытующе смотрела в самую глубину его карих глаз, обжигая ему щеку горячим дыханием. Казалось, в своей запальчивости девушка совершенно забыла, чем рискует.

– Покажите, на какую еще гнусность вы способны, капитан Рок!

Потемневшие глаза Мориса вдруг отразили боль и ревность, как будто она пробудила в нем темного демона, произнеся это сакраментальное имя.

– Так вот о ком вы мечтаете, Люси, о своем дорогом призраке!

Словно желая смягчить нанесенный удар, она осторожно потянулась к его лицу, но он остановил ее.

– Так кому же вы отдаетесь? Кто будет любить вас сегодня? Я или Рок?

В душе Люси нежным эхом отозвалось короткое слово «любить». Значит, он не собирается взять ее силой? Он действительно хочет, чтобы она отдалась ему по своей воле. Но именно ему, а не его таинственной тени. С новым чувством Люси вглядывалась в лицо Мориса, вспоминая, как оно в разные моменты выражало то жестокость, то бесконечную нежность, то цинизм или надежду, самую черную ненависть и самую чистую любовь. Он может называть себя любым именем, но никогда снова она не увидит его в двух ипостасях. Это был просто человек, которого она полюбила со всеми его достоинствами и недостатками.

Ослабляя его неистовую хватку, она пошевелила пальцами и поднесла руку к его щеке, нежно погладив ее.

– Ты, Морис, – прошептала она и повторила еще раз его имя, как заклинание, которое чудесным образом могло развеять все дурное, что стояло между ними. – О, Морис!

Не веря себе, он впивал несказанную нежность, осветившую ее лицо. В упоительной глубине этих серых глаз, с любовью устремленных на него, он читал безоглядное прощение. Однажды Люси напомнила ему, что душа – бессмертна, но он никогда по-настоящему не верил в это. До сих пор не верил.

Он осторожно повернул ее ладонь и благоговейно поцеловал каждый ее пальчик. Затем, вопросительно взглянув на нее, приблизил к ее лицу жаждущие поцелуя губы. Люси потянулась к нему, чувствуя ту же томительную слабость, что и тогда, в Ионии. Только на этот раз в ее отношении к Морису появилось нечто новое, чего она еще не могла осознать. Что-то бережное и покровительственное, возможно, похожее на материнское чувство, которого ей не дано было изведать. После долгого нежного поцелуя она смущенно зарылась лицом в его рубашку и прошептала так тихо, что он едва расслышал:

– Пожалуйста, не трать время, чтобы… чтобы соблазнить меня.

Он пытливо посмотрел ей в глаза.

– Я так долго ждал этого. Я ждал тебя.

– Меня, – не то вопросительно, не то утвердительно произнесла Люси, не смея верить своим ушам. Не какую-нибудь искушенную в искусстве любить красотку с пышными формами, а ее – неопытную девушку, похожую на подростка в старых обносках Тэма.

Она прижалась к широкой груди Мориса, вдыхая такой знакомый запах, и, словно наяву, услышала волшебную мелодию венского вальса. Так же, как и тогда, на маскараде, у нее сладко закружилась голова. И все, что происходило с ней потом, навсегда связалось в ее памяти с этой музыкой и томительно сладким головокружением.