София Нэш - Встреча с мечтой

— Сэр…

— Да, Джеймс?

— Расскажите мне еще раз, какая она.

— Как первый луч солнца после долгой метели. Сверкающая и чистая. Ее глаза — как колокольчики и фиалки, чистые, как сапфир, не испорченные никаким другим оттенком радуги.

— Не представляю, сэр. Но расскажите мне о ее доброте.

Он уже много раз просил рассказать ему о характере Грейс. Майкл знал, что все это из-за страха мальчика. Он никогда не скажет об этом вслух, но Майкл давно догадался, что Джеймс ужасно боялся, что она его не примет. Вот только Джеймс не знал, что Майкл боялся в тысячу раз больше, что она не примет старшего в их парочке. У нее было два месяца, чтобы пожалеть о том, что она сделала, два месяца, чтобы сомневаться в нем, и два месяца на то, чтобы понять, что она могла прекрасно жить без него.

— Ее доброта, Джеймс, чиста, как ангел с небес. Ее благородное сердце не имеет себе равных, она — олицетворение достоинства и доброты. Ты ведь знаешь, что означают эти слова, правда?

— Это не важно, сэр. Просто все это звучит намного прекраснее, чем я себе представлял. Надо напоить лошадей и дать им пощипать травку, как мы делали это в других местах, да?

— Да, давай вот здесь, у реки, — кивнул Майкл, спешился, снял уздечку с Сиу и заменил ее поводом. То же самое Джеймс проделал со своей лошадью.

Майкл направился к дому.

— Желаю удачи, сэр, — донеслись до него слова Джеймса. — Подождите, сэр.

— Что такое? — Майкл остановился, но поворачиваться не стал. Она была так близко.

— Не волнуйтесь вы так. Если она вас не примет, мы всегда можем вернуться в Бринлоу. А если она примет только вас, я могу отправиться работать в конюшни герцога Хелстона, как он сам сказал.

— Джеймс, я никогда не расстанусь с тобой и никогда не позволю тебе вернуться назад в трущобы. Тебе лучше свыкнуться с этим. Мы с тобой связаны навсегда. И я буду напоминать тебе об этом каждый день нашей совместной жизни до тех пор, пока ты не скажешь мне, что устал это слушать. Согласен? — Майкл оглянулся как раз в тот момент, когда Джеймс кивнул и отвернулся, чтобы скрыть свои эмоции. Майкл проглотил образовавшийся в горле комок. — Джеймс, если станет слишком жарко, с другой стороны дома я заметил тенистые деревья. Я вернусь туда, как только смогу.

Майкл продолжил свой путь, но шаги его замедлились, когда он достиг лакированной двери с черными чугунными петлями. Внутри у него все сжалось, когда Майкл постучал. Досчитав до двадцати, он постучал снова, потом взялся за щеколду, и дверь открылась.

— Леди Шеффилд, — позвал Майкл и откашлялся. — Грейс! — срывающимся голосом повторил он. Под его тяжелыми шагами заскрипели половицы, когда он прошел по первому этажу, заглянув в каждую из четырех крошечных комнат.

Ее присутствие ощущалось повсюду, куда он совал свою голову… Он узнал ее ровные стежки в небольшой стопке заштопанных вещей. На спинке потертого кресла рядом с камином висела простая розовая шаль. Но кроме всего прочего, он пару раз уловил ее ускользающий запах, от которого у него закружилась голова.

Внезапно ослепленный переполнявшим его желанием увидеть Грейс, Майкл с растущим нетерпением называя ее по имени, помчался по узкой лестнице наверх, перескакивая сразу через три ступеньки. Но Грейс не оказалось ни в одной из трех спален наверху. Все шло не так, как предполагал Майкл.

Где она, черт возьми? Неужели она спряталась, заметив его приближение? Майкл отругал себя. Страх всегда приводит к абсурдным мыслям. Он вышел из дома и осмотрел небольшой садик и постройки за домом.

Из одной постройки донеслось громкое кудахтанье, и Майкл побежал туда. Даже не постучав, он влетел в курятник.

Ее окружали летавшие в воздухе перья и возмущенное кудахтанье взбунтовавшихся птиц. Она была такой, какой он ее помнил, и даже еще красивее. Господи, она была для него целым миром. Ее волосы были собраны сзади и блестели в луче света, проникавшего в единственное окошко. Он никогда не сможет описать ее, сколько бы ни старался сделать это. Потому что она была безупречна. Даже ее недостатки были безупречны, потому что они были часть ее.

— Знаешь, — кашлянул Майкл, — иногда легче собирать яйца, когда отвлечешь кур кормом за сараем.

Грейс повернулась, округлив глаза, и выронила, пустую проволочную корзину, которую держала в руках.

— Это ты…

Оставив дверь открытой, Майкл прошел вперед, а испуганные цыплята высыпали во двор. Он наклонился, поднял упавшую корзину и вернул ее в руки Грейс.

— Спасибо, — не поднимая глаз от корзины, произнесла она.

— Пожалуйста. Грейс, прости, что я…

— Рада видеть вас, милорд, — перебила его Грейс, теперь ее голое звучал ровно и спокойно.

Майкл уставился на нее, ужаснувшись такой формальности с ее стороны.

— Если бы я знала, что вы планировали заехать, — Грейс убрала назад выбившуюся прядь и наконец подняла на него глаза, — я бы лучше подготовилась к вашему визиту.

У нее были такие теплые глаза, их синие глубины — просто поразительны. Майклу ужасно хотелось обнять ее и прижать к себе; хотя было совершенно понятно, что она это не одобрит. По крайней мере, сейчас.

— Можно, я помогу?

— Нет, это займет всего лишь минуту. — Грейс пошла по проходу, собирая яйца из гнезд, пока не вернулась к двери. Майкл стоял, молча наблюдая за ней, чувствуя себя неловким, неуклюжим гигантом в этом стесненном пространстве. Господи, о чем он только думает? Ему надо было подойти прямо к ней и заключить в свои объятия, а не стоять здесь, словно немой дурачок.

Грейс вышла из курятника, и Майкл пошел за ней, видя, как трепещет на весеннем ветру ее фартук. Он поспешил вперед и открыл перед ней калитку, а подом, через пятьдесят ярдов, заднюю дверь в дом. Здесь на крошечной кухоньке она взгромоздила корзину с яйцами на простой деревенский стол и поставила на плиту чайник с водой.

Казалось, она немного похудела, и от этого Майкл почувствовал себя неловко. Ему захотелось усадить ее в кресло, а самому приготовить для нее вкусную еду и накормить с ложечки.

— Прости, что не прислал тебе записку, — подал голос Майкл. — Уверяю тебя, это не из-за того, что мне не хотелось тратить усилия.

— Могу я предложить что-нибудь выпить? — подняла на него глаза Грейс. — Может, чашку…

— Чашку чаю было бы отлично, — заметил Майкл.

— Боюсь, чая нет. — В вырезе простого платья Грейс заметно порозовела кожа. — Может быть, воды или молока, лорд Уоллес?

Майкл не мог забыть, какими мягкими были ее губы, как нежные лепестки под дождем. Ему хотелось кричать из-за боли, которую она ему сейчас причиняла, закусив зубами нижнюю губу.