Гюи Шантеплёр - Невеста „1-го Апреля“

— Клод, — возразила Сюзанна, не в силах удержаться от смеха, — вы ужасно нескромны. Сделайте мне удовольствие молчать.

— Я надеюсь, — продолжал Клод, — что он жертвует вам своими негодными бумагами, что он говорит с вами тихо, говорит вам нежности, смотрит на вас все время и преподносит вам сцены ревности в высоких дозах, что… Боже мой, как бы мне хотелось видеть вас вместе!

— Клод, — воскликнула молодая девушка, принимая почти рассерженный вид, — если вы будете упорствовать в вашем любопытстве, я уйду.

— Принимать за любопытство мою отеческую заботливость! — воскликнул Клод, подымая руки к небу с такой комичной гримасой, что Сюзи опять расхохоталась.

— Итак, это произошло внезапно, с неожиданностью и быстротою молнии?

— Вы мне надоели.

— Прежде всего, знаете, я предполагал, что это был брак по рассудку, по крайней мере с вашей стороны, но только что… Ах! мне незачем даже было слышать вас, говорящей о Мишеле, мне было достаточно произнести его имя, и вы стали совсем красная… тогда!

Сюзанна заупрямилась.

— Это ложь, я совсем не покраснела, услышав его имя, вы прекрасно знаете, что я его настолько часто слышу, что оно не может меня застать врасплох — если даже допустить, что это имя бросало бы меня в краску, в случае, если бы оно меня застигло врасплох.

— Ба! ба! ба! вы покраснели до корней волос… даже ваши уши были красны!

— Клод, оставьте меня в покое.

Но страсть дразнить уносила, опьяняла Клода.

— Вы неблагодарная, — заявил он, — вы знаете, чем вы мне обязаны?

— Вам?

— Да, мне.

Вполне понятно, что Сюзи не подозревала о вопросе, не раз задаваемом себе Клодом в течение каникул и который со времени его приезда в Прекруа буквально преследовал этого ветреника. Получила ли действительно мисс Северн письмо 1-го апреля? Взглянула ли на это письмо действительно серьезно, или по странной случайности оно совпало с другим письмом — Мишеля, одним словом, действительно ли Клод устроил брак своего друга Сюзи с владельцем Сен-Сильвера?

История казалась ему в одно и то же время такой восхитительной и такой нелепой, что он пожертвовал бы каким угодно спортивным развлечением, чтобы узнать, насколько эта удивительная история, кажущаяся такой неправдоподобной, верна в действительности… Но, если она была верна, Сюзи не могла этого не знать?..

Клод ломал себе голову над этим, и часто вопрос, который он не смел высказать, появлялся у него на устах. Теперь, в пылу схватки, он почти не рассуждал, и его страхи улетучились, подобно падавшим листьям, тихо шумевшим, заметаемым при каждом порыве ветра.

Он с серьезным видом вытащил из кармана бумагу и, глядя в нее, принялся читать, будто по писанному, начало письма, написанного им к 1-му апреля Сюзанне, стоившее ему в свое время большого труда, чем многие греческие и латинские тексты, и которое врезалось ему в память. Сюзанна тотчас же насторожилась.

— Где вы взяли это письмо? — воскликнула она, вырывая бумагу из рук Клода.

Затем она взглянула и увидела только краткий проспект фотографических аппаратов.

— Что это значит, Клод? — спросила она.

Клод занесся, теперь его никто бы не удержал.

— Это значит, м-ль Сюзи, что не Мишель сделал предложение, а я! А!

Она смотрела на него вопросительно, не находя слов, делала попытку засмеяться.

— Г-жа Фовель желала, чтобы ее брат на вас женился, и я это знал и знал также, так как слышал это сотни раз, что Мишель не хотел жениться… И вот 30 марта, когда мы выходили из Французской Комедии, папа и я, — остальные были уже в Прекруа, — мы встречаем Мишеля, выходящего из Оперы. Я ему рассказываю, что подготовляю „1-е апреля“ профессору, и вдруг меня осеняет мысль: „постой, а ведь можно устроить еще великолепное „1 апреля“. Я как раз получил ваше письмо, то, в котором вы мне описывали свое приключение в „Зеленой Гробнице“, вы соображаете? Тогда, на следующий день, я беру перо и пишу письмо… Стиль — „Сен-Сильвер“, единственное, что могу сказать. И я старательно вписываю на подкладке конверта „1-ое апреля“. Однако как бы там ни было, как только мое письмо было в ящике, у меня появились угрызения совести, скорее беспокойство. Если Сюзи не увидит слов, написанных в конверте, и если… и если… если я наконец совершил оплошность! Вы представляете себе ту баню, какую я бы получил от папы! В продолжение трех ночей я не закрывал глаз. Затем, в один прекрасный день я узнаю о помолвке г-на Тремора и мисс Северн и что все довольны, и то и се! Я не мог придти в себя от изумления, вы хорошо понимаете. Я задавал себе вопрос, пришло ли мое письмо в одно время с другим, настоящим, затмившим мою прозу, да еще в лучшем виде! Только я не хотел доверить мои опасения никому, ах! нет, даже Мишелю… Но, послушайте, так как вас обручило мое письмо, неужели Мишель вам ничего не сказал?..

Человеческая воля, в особенности женская, может развить большую силу в известные решительные часы; однако, может быть, преувеличенное спокойствие не обмануло бы более проницательного наблюдателя, чем Клод.

— Я знала историю письма, Клод, — ответила молодая девушка чуть измененным голосом, — но я не знала, что вы автор этой любезной шутки… Я вас поздравляю, это письмо превосходно!

В этот момент Клод вдруг подумал, что он может быть совершил второй „промах“. Но эта мысль остановила его только на миг.

— Послушайте, Сюзи, — сказал он, — вы не сердитесь? Знаете ли, что я себе много раз говорил? Мишель со своим характером боготворил бы мисс Северн в продолжение месяцев и даже лет, не смея ей в этом признаться, между тем, благодаря моему письму… Ах! оно недолго заставило его колебаться, мое письмо!

Сюзи молчала. Клод испугался.

— Вы никому об этом не расскажете, скажите? — умолял он. Если бы мои родители узнали даже теперь…

— Я не буду говорить, Клод, — сказала Сюзанна, еще не пришедшая окончательно в себя, — но подумали ли вы хорошенько, ведь это было что-то в роде подлога, то, что вы сделали… и подумайте, как… как все это могло кончиться серьезно!

Теперь она объяснялась с видимым усилием. Клод схватил ее обе руки.

— Сюзанна, я вас огорчил, — сказал он с искренней печалью; — я идиот, что рассказал вам это.

Она покачала головой.

— Нет, нет, это гораздо лучше.

Затем, спохватившись:

— Раз я это знала. Раз я не знала только имени злого шутника, — добавила она, заставляя себя улыбнуться.

— Значит, вы на меня не сердитесь?

— Нет же, совсем нет. Только я считала нужным вас побранить, чтобы вы вновь не повторили то же самое.

— Но, почему, если Мишель зна…