Патриция Гэфни - Сердце негодяя

Кэйди устало откинулась на спинку стула, не в силах отвечать на дружеские подначки, здравицы и добрые пожелания, сыпавшиеся на нее со всех сторон. Джесс, смеясь, как ребенок, влепил ей звонкий поцелуй и стиснул в медвежьих объятиях.

— Моя крошка! — кричал он. — Моя золотая крошка!

Но когда шум вокруг слегка поутих и гости понемногу оставили их в покое, он взял ее за руку и, наклонившись через ее плечо к Сэму Блэкеншипу, спросил:

— Сэм, ведь вы по-прежнему занимаетесь продажей старой фермы Расселлов, верно?

Сердце подпрыгнуло в груди у Кэйди.

— Верно, — ответил Сэм, сверля Джесса внезапно загоревшимся взглядом. — Она вас интересует?

— Что вы скажете, если мы с Кэйди навестим вас в конторе завтра с утра?

— Никаких затруднений. Буду только рад.

— Вы же не станете запрашивать с нас чересчур высокую цену?

— Конечно, нет!

Тут Сэм рассмеялся.

— А с другой стороны, Кэйди теперь такая богачка, что вы, небось, и не заметите, если я запрошу лишнего.

Друзья утащили Джесса, требуя, чтобы он непременно выпил с ними, но на прощание он поцеловал ее еще раз и шепнул на ухо:

— Когда же мы с тобой наконец сможем остаться вдвоем?

Час пролетел незаметно. В какой-то момент у входа в салун раздались выстрелы, но оказалось, что это просто парни с ранчо Уиттера перепились и устроили на радостях салют. Шериф расплел руки Глен, обвивавшие его шею, и встал, расправив плечи.

— Я с этим разберусь, — объявил он и вышел наружу.

Через минуту стрельба прекратилась.

— Абрахам! Твоему отцу известно, что ты еще на ногах в такой час?

— Ага.

Хэм хихикнул, видя, что Кэйди сердится не всерьез, и терпеливо замер, когда она обняла его.

— Папочка сказал, что я могу остаться и помочь, только не путаться под ногами, потому что сегодня особый день.

— Уж это точно.

— Мисс Кэйди?

— Что? — Ей пришлось самой наполнять стеклянный кувшин пивом из бочонка, потому что Леви на минутку отлучился.

— Вы и вправду выходите за мистера Голта?

— Вроде бы да.

Хэм усмехнулся.

— Вот и хорошо.

Кэйди взъерошила его жесткие курчавые волосы, сжала ладонью тоненькую шейку.

— Да, — согласилась она, — я тоже так думаю.

Джесс протянул руку и прикоснулся к ее волосам, когда она проходила мимо, спеша принять заказ за дальним столиком. Он стоял, опершись о стойку бара, — веселый, беззаботный, окруженный людьми, которые доверяли ему и восхищались им. В каком-то смысле такой поворот событий был не менее поразителен, чем внезапное превращение Томми Ливера в героя. Чудеса и впрямь случаются. Кэйди подумала, что, как только она сама спустится с небес на землю, ей придется пересмотреть свои взгляды на многие вещи.

— Слушай, Джесс, — фамильярно обратился к нему Уилл Шортер, толкнув его локтем.

Его кроткие глаза за стеклами очков немного слезились, но он не был пьян.

— Как насчет интервью? Твой взгляд на поединок. Черт побери, получится отличная публикация? Это будет особый воскресный вечерний выпуск!

— Я так и знал, что ты мне это предложишь, Уилл. Я уже кое-что обдумал и хочу попросить тебя об одолжении.

— Все, что хочешь. Только назови.

— Не надо ничего печатать. — Разговоры вокруг них стихли, присутствующие жители Парадиза старались не упустить ни слова.

— Ты серьезно? Но почему нет? Какого черта?

Джесс сдвинул шляпу на затылок.

— Дело вот в чем, — сказал он тихо. — Мне нравится этот город. Здешние люди с самого начала отнеслись ко мне по-доброму.

Он взял Кэйди за руку.

— По правде говоря, это самое подходящее место, чтобы повесить оружие на гвоздь и устроить свою жизнь. Мне удивительно повезло. Могло быть гораздо хуже.

Уилл ухмыльнулся от уха до уха. Стоуни и Креветка, Нестор и Гюнтер, Сэм, Томми, Леонард, Стэн и Жак — все начали хлопать Джесса по плечу и жать ему руку.

— Добро пожаловать в Парадиз, мистер Голт!

— Спасибо вам. Но это еще не все, — продолжал Джесс.

Вид у него был такой серьезный, что все невольно присмирели.

— Понимаете, раз уж я решил здесь обосноваться, нельзя мне затевать перестрелку всякий раз, как в город проездом заглянет очередной бездельник, которому седло задницу жмет, а пушка руки обжигает. Нам с Кэйди хотелось бы немного тишины и покоя.

— Ты хочешь сказать… — не унимался Уилл.

— Я хочу сказать, что пора отправить Голта на покой.

Репортер почесал голову.

— Но…

— Послушай, Уилл. Почему бы тебе не напечатать в газете вот какую историю: в этот день Голт стрелялся с незнакомцем на Главной улице Парадиза, и, когда дым рассеялся, оказалось, что Голт убит. Незнакомец сел на своего коня и уехал в туманную даль, никто не знает, что с ним сталось. Никто даже не знал, как его зовут.

Воцарилось всеобщее замешательство. Наконец Креветка Мэлоун обрел дар речи.

— Да, но в таком случае… вы-то кто такой будете, мистер?

— Никто. Какой-то Джесс, фамилии не помню. — Глубоко задумавшись, он погладил себя по подбородку.

— Как насчет Вогана? Воган — это хорошая фамилия.

Одни стали согласно кивать, другие — насвистывать сквозь зубы, третьи — многозначительно почесывать затылки.

— Конечно, главная загвоздка в том, чтобы правда не просочилась за пределы Парадиза.

— Полагаю, это самое малое, что город мог бы сделать для тебя в благодарность за то, что ты сделал для всех нас, Джесс, — заметил шериф Ливер.

— Слушайте, слушайте! Верно! — раздались голоса. — Точно! Чертовски верно! Истинный Бог!

— Мы начнем работу прямо сейчас. Надо, чтобы слухи о смерти Голта распространились поскорее. Я поговорю с преподобным Кроссом, — пообещал Том. — Пусть скажет пару слов завтра в церкви.

— Ну уж слухи-то мы распустим, — уверенно заявил Сэм Блэкеншип.

Все его дружно поддержали. Сэм поднял стакан, и остальные последовали его примеру. Вскоре в салуне не осталось ни одного мужчины, который не взял бы порцию выпивки на изготовку.

— Добро пожаловать в Парадиз, мистер Джесс Воган!

Джесс был тронут и не сумел этого скрыть.

— Не могу выразить словами, как я вам благодарен, — сказал он своим друзьям, поочередно пожимая руку каждому.

Кэйди опять пришлось смигивать слезы, чтобы не разрыдаться. Если и дальше все пойдет в том же духе, если ей привалит еще хоть немного счастья, она просто не выдержит и рухнет под его тяжестью.

— Долго мне еще ждать? Когда же я смогу тебя поцеловать не на глазах у всего города?

Она содрогнулась: его голос, шепчущий в ухо, прошел по всему телу тревожной, волнующей щекоткой. И в самом деле, почему они все еще здесь? Пять минут никому вреда не сделают. Равно как и десять.