Андреа Кейн - Изумрудный сад

Квентин мягко отвел ее руки:

— Подожди, любимая. Я пытаюсь не торопиться. Но если ты дотронешься до меня…

— Мне все равно. — Она не мигая смотрела на него, в ее темных глазах отражалась бесконечная любовь. — Квентин, я боюсь медлить.

— Боишься? Почему?

— Потому что, — призналась она еле слышно, — если мы будем медлить, ты можешь передумать.

— Ни за что. — Переполненный нежностью он поцеловал ее. — Ни за что, — повторил Квентин, прошептав эти слова в полуоткрытые губы. — Я с тем же успехом мог достать бы звезду с неба.

Он медленно ласкал ее языком, сжимая объятия, привлекая ее все ближе. Затем замер и отстранился, так что Бранди протестующе застонала. А он все выжидал, отказываясь подчиниться невысказанной мольбе, пока напряжение между ними не достигло пика.

Бранди, объятая пламенем, подчинилась чарам Квентина, она закрыла глаза и цеплялась за него изо всех сил. Открывая для себя неизведанное чудо, она охотно погрузилась в чувственную дымку, которая становилась все удушливее с каждым биением ее сердца.

Платье и сорочка уже спустились до талии. Она не представляла, как они там оказались, но ей было все равно. Все, что она сознавала в ту минуту, — это губы Квентина, руки Квентина, дыхание Квентина на ее коже, когда он шептал ее имя.

— Солнышко… где же я был до сих пор? Ты прекраснее любой фантазии мужчины.

— Только пока я твоя фантазия.

Она встретилась с его горящим взглядом.

— Моя фантазия и моя реальность. Не глядя по сторонам, Квентин скинул сюртук, жилет и принялся дергать за пуговицы рубашки.

— Позволь мне. — Не дожидаясь ответа, Бранди начала ему помогать, и вместе они высвободили из заточения каждую пуговку.

— Теперь… почувствуй огонь, — с трудом выговорил Квентин, отбрасывая в сторону рубашку и прижимаясь к Бранди торсом. — Почувствуй меня, солнышко.

— О… Боже. — У Бранди перехватило дыхание. Еще глубже погрузившись в мягкую траву, она упивалась этим первым единением их тел, стараясь запечатлеть в памяти каждый нюанс, каждое ощущение. Он глухо застонал от удовольствия — Бранди почувствовала, как дрожит его тело, и ей показалось, что она умерла и воскресла в раю.

— Ты… Не могу… Я никогда… — Квентин яростно тряхнул головой, не в силах передать наслаждение, разлившееся по его жилам.

Бранди поняла.

Она обняла Квентина, ощутив ладонями, как заходили мускулы на его спине.

— Квентин. — Она выгнула спину с кошачьей грацией, еще теснее прижавшись к нему всем телом.

— Господи… — с шумом выдохнул Квентин. Сам того не ведая, он крепче обхватил ее бедра и чуть приподнял, чтобы она сильнее ощутила его возбуждение и хотя бы отчасти поняла, какая испепеляющая магия ждет их впереди, при этом он тоже приблизился к краю чувственного забвения.

Квентин не думал заходить так далеко. Этот вечер должен был стать лишь поворотной точкой в их отношениях, первым шагом к их общему будущему.

— Только не так, — прохрипел он, заставив себя остановиться. — Еще не время…

— Нет, Квентин. — Бранди, ослепленная страстью, едва нашла силы, чтобы заговорить. — Прошу тебя. Ты слишком долго отвергал нашу любовь.

Он приподнялся на локтях, пожирая глазами полуобнаженное тело Бранди и чувствуя, как его душу терзают противоречия.

— Ну же… — еле слышно выдохнула она. — Боль невыносима. Помоги мне. — Бранди поискала его глаза затуманенным взором. — Квентин, я не знаю, что делать, — призналась она разгоряченным шепотом.

В глазах Квентина отразилась невысказанная нежность, и все его сомнения мгновенно затмила красота чувственного пробуждения возлюбленной.

— Да, милая. Понимаю.

Он поцеловал ее осторожно и неторопливо, сразу поняв, куда приведет их этот вечер, которому навсегда суждено было связать прошлое и будущее. Дрожащими руками Квентин приподнял край юбки, постепенно обнажая икры, колени, бедра. Его пальцы проникли под тонкий муслин, погладили шелковые чулки и, лаская, заскользили выше.

— Квентин, я сейчас умру, — с жаром пригрозила Бранди.

— Да, я знаю, солнышко. — Он не сводил глаз с ее лица, изменившегося от страсти, и старался запомнить эту благословенную минуту, которой никогда не суждено повториться. — Но не так, как ты думаешь. — Квентин покрыл поцелуями ее шею и припал к груди. — Смерть, которую я имею в виду, наступает от удовольствия.

Бранди невольно застонала, хотя прикусила губу, стараясь заглушить стон.

— Не надо, — приказал Квентин. — Я хочу слышать каждый твой вскрик, каждый умопомрачительный стон. — Его язык обжигал огнем розовую вершинку ее груди.

— Что хуже, — задыхаясь, спросила Бранди, — умереть от опустошения или от невыносимо острого удовольствия? Квентин улыбнулся, прижавшись лицом к ее груди.

— Тут не о чем спорить, моя маленькая проказница. — Он начал ласкать вторую грудь, уделяя ей не меньшее внимание, чем первой, — Позволь, я тебе докажу.

— Я… — Бранди пыталась найти слова, чувствуя острую потребность в чем-то и не зная, как избавиться от боли.

— Откройся. — Квентин хотел, чтобы она не сжимала так сильно ноги. — Дай мне дотронуться до тебя.

— Я умру.

— Не умрешь. Доверься мне. — Он целовал трепетную жилку на ее шее, зардевшиеся щеки, разомкнутые губы. — Откройся мне, солнышко, — прошептал он у самого ее рта. — Сейчас. Отдай мне всю себя.

Бранди сразу подчинилась, расслабив ноги, и невольно вздрагивала от ожидания.

— Да… вот так. — Квентина самого била дрожь, и он с трудом говорил. — Бранди…

Его пальцы нашли ее влажную, мягкую, трепетную плоть, готовую к ласкам. Из груди Квентина вырвался хриплый стон, и в ту же секунду Квентин понял, что страсть, которую он знал до сих пор, навсегда для него изменилась. До его помутненного сознания донесся безудержный стон Бранди, и он почувствовал, как в спину впились ее ногти. Но он мог сейчас думать только о том чуде, которое совершалось в ответ на его ласки. Бранди, сама того не подозревая, каждым своим движением заманивала его дальше, умоляя взять все.

— Я… — Бранди облизнула пересохшие губы. — Квентин, я не знаю, что происходит… я… — Она невольно затрепетала под его рукой.

— То, что происходит, это рай, — объявил он, находя и поглаживая тугой бугорок, истомившийся по его ласке. — Больше чем рай.

— Квентин… — Ее тело двигалось как бы само по себе, и Бранди, ничего не понимая, припала к Квентину, испугавшись собственной беспомощности.

— Не бойся, — попытался успокоить ее Квентин. — Прислушайся к себе, солнышко. Так все и должно быть.

Она инстинктивно выгнулась под ним раз, второй, — глаза ее раскрылись от удивления и шока. А Квентин ни на секунду не прекращал своих ласк, все ближе и ближе подталкивая ее к бездонной пропасти чувственного забытья.