Барбара Пирс - Грешники

– Как только Стэндиш признал меня своим другом, я сообщил ему о возможностях игры на бирже, но намеренно ввел виконта в заблуждение, и его снова постигли ощутимые потери, – торопливо продолжал Маккус, с тревогой поглядывая на дверь. – Об этом еще неизвестно в свете, но Стэндиш занял огромные суммы у ростовщиков. Если маркиз Пенневезер не возьмет на себя общение с кредиторами – Стэндиш признался мне, что его отец отказался выплачивать долги, – то я могу с уверенностью сказать, что этот джентльмен вскоре отправится в длительное путешествие за пределы страны.

– Но откуда мне знать, что ты говоришь правду?

– Кое-кто успел шепнуть кредиторам Стэндиша о его затруднительном финансовом положении.

Накануне днем Маккус лично посетил те магазины, где имел обыкновение являться Стэндиш, и вскользь намекнул их владельцам, что виконт очень скоро может быть признан банкротом.

– Не думаю, что он станет ждать, пока над ним разразится гром. – Файер вздрогнула, когда герцог в отчаянии стукнул кулаком по двери. Она слышала громкий спор о том, куда мог подеваться ключ.

Маккус оттащил девушку от двери и, толкнув на софу, стал перед Файер на колени.

– Как только я узнал тебя, я хотел убить Стэндиша за то, что он играл с тобой в такие жестокие игры. Но смерть была бы для него слишком легким избавлением. Поэтому я обрек его на те страдания, которые он предрекал тебе. Его ждет изгнание из того мира, который, как он думал, будет всегда принимать его с раскрытыми объятиями.

Маккусу наконец удалось завладеть вниманием Файер. Когда отец снова позвал ее, она сказала:

– Папа, мистер Броули вовсе не держит меня в заложницах. Мы просто беседуем. Я скоро выйду.

Но герцога не так-то просто было переубедить. Он крикнул слугам, чтобы те готовились взламывать дверь.

– А леди Хипгрейв? – с вызовом спросила Файер. Ей казалось, что в этом случае Маккусу не удастся доказать свою невиновность. – Какая страшная судьба ждет ее, кроме того, конечно, что вы лишите ее своих умопомрачительных поцелуев?

Маккус широко улыбнулся, явно польщенный ее заявлением.

– Значит, мои поцелуи показались вам умопомрачительными, миледи?

Сообразив, что ее поймали на слове, Файер с гордым видом поднялась и отошла от него.

– Отвечать вопросом на вопрос, чтобы избежать прямого ответа, – очень умная тактика, но она свидетельствует лишь о вашей изворотливости, – едко сказала девушка.

Наблюдая за ней, Маккус увидел, как Файер взяла со стола фигурку грифа, выточенную из слоновой кости, и стал молиться про себя, чтобы ей не вздумалось запустить этой статуэткой ему в голову.

– Я не избегаю ответа, Файер, – мягко ответил он, прислушиваясь к звукам за дверью, где явно готовили штурм. – Леди Хипгрейв было не так легко обмануть, как Стэндиша. Эта женщина очень умна, и она, несомненно, заметила, что между тобой и мной каждый раз пробегает искра. Она сразу поняла мои чувства к тебе. Когда графиня высказала мне несколько нелицеприятных вещей во время нашего пребывания у Денингзов, я вынужден был пойти на уловки, чтобы заставить ее поверить в то, что я действую из собственных соображений. Естественно, леди Хипгрейв не собиралась после этого признания просто отпустить меня.

– Естественно, – эхом повторила Файер, и в ее голосе снова прозвучали язвительные нотки.

– Любовь моя, твое лицо сейчас по цвету не отличается от твоих чарующих зеленых глаз. Ты думаешь сердцем, а у леди Хипгрейв его нет, поэтому попробуй поставить себя на ее место. Что бы она сделала, если бы была уверена, что у тебя есть любовник?

Файер ответила, не раздумывая ни секунды:

– Она бы воспользовалась этим для достижения своей цели.

– Точно. Когда ты отрицала, что у тебя были хоть какие-то отношения со Стэндишем, ей это очень не нравилось, поскольку люди принимали твою сторону. Но если бы она сумела доказать, что появился некий джентльмен, который тоже делит с тобой постель...

Маккус замолчал, давая ей возможность самой сделать вывод. Файер задумчиво посмотрела на статуэтку и поставила ее на стол.

– Значит, я играла по ее правилам, не осознавая, что делаю? Какая же я глупая гусыня! – искренне досадуя, воскликнула она.

– Но тебя можно понять. – Воспользовавшись минутной слабостью Файер, он встал с кресла и подошел к ней. – Графиня с удовольствием раструбила бы о нашем романе, радуясь, что с помощью своей грязной игры она вот-вот достигнет цели. Когда же я признался, что у меня есть свои мотивы, чтобы неблагородно вести себя в отношении герцогской дочери, леди Хипгрейв тут же решила использовать твою сердечную привязанность ко мне в своих интересах. Я убедил ее, однако, в том, что следует немного подождать, и пообещал, что от этого мы оба выиграем. Графиня согласилась. Но я вынужден признать, что она не из тех женщин, которых можно назвать терпеливыми.

– Ей самой захотелось обладать тобой.

– Да, она решила заполучить меня в качестве любовника. В отличие от тебя эту женщину вела не любовь и даже не желание.

Ему было неловко говорить о таких интимных подробностях, и Файер это почувствовала. Она развернулась, чтобы отойти к окну, но Маккус преградил ей путь.

– Графиня искренне убеждена, что мужчину можно привязать к себе только постельными утехами. Она привыкла добиваться послушания, одаривая своих любовников нескромными ласками, и глупцы легко попадают в ее сети. Она же рассчитывает на то, что мужчина будет слишком порабощен ею, чтобы рисковать своим положением любовника. Леди Хипгрейв уверена в том, что сможет от любого добиться покорности.

В глазах Файер мелькнул луч надежды.

– И ты никогда не спал с ней?

В этот момент что-то тяжеловесное грохнуло по двери, и она треснула пополам. Со второй попытки дверь открылась. Пролетев по инерции до середины комнаты, слуги упали на пол. Герцог переступил через них и направился к своей дочери и Маккусу. Он облегченно вздохнул, когда увидел, что с Файер все в порядке. Но уже в следующее мгновение его глаза засверкали от гнева.

– Папа, подожди! – закричала Файер. – Я же сказала, что мы с мистером Броули просто разговаривали.

Кулак герцога был нацелен Маккусу в челюсть.

Молодой человек успел увернуться. Он схватил Файер за руку и потянул ее к двери. Пробегая мимо швейцаров, Маккус толкнул одного из них, и тот завалился на кого-то из слуг, еще не оправившихся после падения. Они помчались мимо любопытной прислуги, собравшейся у входа в гостиную и в парадном холле.

– Маккус! – возбужденно воскликнула Файер, задыхаясь от быстрого бега. – Но куда мы бежим?

Он втолкнул ее в музыкальную комнату и закрыл за собой дверь. Оглядевшись по сторонам в поисках предметов, которыми можно было бы забаррикадировать дверь, Маккус увидел возле окна большую мраморную статую, стоявшую на пьедестале. Это была фигура обнаженной женщины в полный рост. Она стояла в классической позе, прикрывая свои прелести накидкой.