Джейн Фэйзер - Изумрудный лебедь

Она спустилась по лестнице, пересекла холл и вошла в столовую. Улыбка ее была приветливой, а голос нежным, когда она поздоровалась с джентльменами. Но аппетита у нее не было, и она играла с кусочком хлеба, намазанным маслом, пытаясь притвориться, что ест.

— Нет аппетита, леди Мод? — загремел голос Генриха. Его темные глаза были очень внимательными, но он не забывал подкладывать себе тушеных угрей. — Ваш опекун держит отличного повара. И стол в его доме прекрасный.

Миранда слабо улыбнулась. Рот герцога блестел от бараньего жира. Но как ни странно, это не показалось ей отталкивающим. Это сочеталось с мощной физической притягательностью этого мужчины. Камзол туго обтягивал его плечи, казалось, он был готов лопнуть на груди, будто одежда сковывала мощь тела этого человека. Он не походил на придворного с изящными манерами. Герцог, как сам говорил, был грубо сколоченным солдатом, чувствовавшим себя лучше на поле боя, чем в обществе галантных кавалеров и прелестных дам в элегантном обеденном зале за прекрасно сервированным столом, где приходится вести любезную беседу.

— Утром у меня плохой аппетит, милорд герцог, — ответила Миранда.

— Мы едем в Ричмонд охотиться на оленей. Вы не желаете нас сопровождать?

Миранда покачала головой:

— Я не люблю охоту, милорд.

Генрих нахмурился, и его люди тотчас же уловили тень неудовольствия, набежавшую на его лицо. Король приехал сюда ухаживать за леди Мод, а погоня в течение целого дня по лесу со стаей собак никак не приближала его к цели.

— Мы вернемся задолго до обеда, сэр, — утешил его Гарет.

— Но ведь мы приглашены на обед к королеве, — пробормотал Генрих, накалывая на нож кусок хлеба и отправляя в рот.

— У меня на уме было попросить ее величество принять вместо этого приглашение на обед ко мне, — сказал Гарет.

— А ее величество примет приглашение? — спросил несколько приободрившийся Генрих.

— Надеюсь, — ответил Гарет со своей обычной иронической усмешкой.

Королева никогда не упускала случая принять приглашение, если это избавляло ее от необходимости тратиться на прием гостей.

— Я тотчас же отправлю к ее величеству герольда с приглашением, — заявил Гарет.

Он поднялся из-за стола, поклонился и вышел из зала.

Теперь Генрих повеселел. Он размышлял о леди Мод и о том, что ее следует научить верховой езде. Она не производила на него впечатления слабонервной девицы. Будто почувствовав его взгляд, она подняла глаза, и он был сражен их красотой. Ее длинные красивые пальцы покоились на столе, и на запястье сверкал браслет в виде змейки. Со слабой улыбкой она повернула голову, чтобы ответить на вопрос лорда Магрэ, и, взглянув на ее изящную белую шею, Генрих почувствовал желание поцеловать девушку в затылок, прижаться губами к быстро бьющейся жилке.

Воспитанница лорда Харкорта не обманула его ожиданий — в ней было все, на что он рассчитывал. Она была безукоризненна и вполне подходила в супруги королю Франции. Он вспомнил ее смех, донесшийся до него прошлой ночью. Этот веселый, живой смех таил надежду для изголодавшегося по любви человека.

Он поднял свою кружку с элем, и лицо его осветилось мимолетной улыбкой.

— У меня есть лучшая идея, миледи, чем охота в ричмондских лесах. Поедем кататься по реке — вы и я. Солнце светит ярко, вода играет и переливается. И нам удастся за это время поближе узнать друг друга. Что на это скажете, Харкорт? — Он помахал графу, только что вернувшемуся в комнату. — Я хочу покататься по реке в обществе вашей питомицы. Вы даете нам свое разрешение?

— Охотно, милорд герцог, — ответил Гарет.

Глава 20

— Поехать вместо вас? — Мод была глубоко изумлена. — Но зачем? Вы сами разве не можете?

— У меня есть кое-какие дела. — Миранда мерила шагами комнату Мод. — Сегодня утром я пошла в Сити навестить свою семью, и сапожник, у которого они жили, сказал, что они уехали. Я опасаюсь, что у них неприятности, и мне надо разузнать, куда они отправились. — Она повернулась к Мод: — Вы понимаете? Вы мне поможете?

— Понимаю, конечно. Но я не могу занять ваше место рядом с герцогом.

— Это всего лишь прогулка по реке. Если я скажу, что заболела, все будут задавать вопросы, и… — Голос ее пресекся. Она смотрела на Мод. — Мод, вы бы мне так помогли!

В голосе Миранды прозвучало отчаяние, и Мод не могла не откликнуться. Она задумчиво сказала:

— Занять ваше место, притвориться вами… Притвориться собой! — Она рухнула на постель, сраженная приступом неистового смеха. — Значит, вы хотите, чтобы я притворилась собой?

Миранда ответила понимающей улыбкой:

— Конечно, когда вы говорите так, это звучит нелепо, но это так. — Она перестала расхаживать по комнате и села на постель. — Однако вы не должны говорить по-французски, если только не владеете им в совершенстве, как своим родным языком. Владеете?

Мод покачала головой.

— Я говорю недурно, но каждый догадается по моей речи, что я не француженка.

— В таком случае вам предстоит говорить только по-английски, — нахмурилась Миранда. — И надо соорудить вам такую прическу, чтобы из нее не выбивался ни один волос.

Мод смотрела на эту затею с сомнением. Она еще не сказала «да», а Миранда уже говорила так, будто все решено.

— О чем он будет со мной беседовать?

— О, обо всем понемножку. А вам всего лишь нужно поддерживать разговор. Просто будьте сами собой и не говорите слишком много. За завтраком я была молчалива и не думаю, что он станет ожидать от вас, что вы вдруг запляшете джигу или что-нибудь в этом роде.

— Но я никогда в жизни не была одна в обществе мужчины, — вдруг осознала Мод, потому что теперь ей стало ясно, что каким-то образом Миранде удалось подбить ее на эту безумную затею.

— Вы не будете с ним одна. Там будут гребцы и ваша горничная. — Миранда взяла Мод за руку. — Вы же знаете, что справитесь, что сумеете. И к тому же удовлетворите свое любопытство.

Мод прикусила губу. Эта мысль ее пугала и притягивала одновременно. Комната уже казалась ей не благословенным приютом, а мрачной темницей. Мод говорила себе, что нет ни малейшего риска. Она не скомпрометирует себя. Она просто окажет любезность Миранде… и удовлетворит собственное любопытство. Можно и взглянуть разок на того, кто. конечно, никогда не станет ее мужем.

— Не знаю, насколько я искусна в обмане, — пробормотала Мод.

— Но ведь это не будет обманом, вы никого не станете изображать. Вы будете самой собой.

Мод молчала, качая ногами — когда она сидела на кровати, они не доставали до пола, — потом подняла глаза на Миранду:

— Ладно. Я это сделаю. Никогда за всю мою жизнь я не совершила ни одного отчаянного поступка, но если это поможет вам, я готова попытаться. — Она спрыгнула с постели и подошла к платяному шкафу. — Что мне надеть? Что подойдет для утренней прогулки по реке? Что вы думаете о платье вишневого цвета?