Мэйдлин Брент - Тени прошлого

– Нет. – Я была в отчаянии. – Нет. Господи! Я так тронута, Эндрю, что боюсь расплакаться, но это было бы безумием. Подумайте о своей семье. Вы же не можете так их оскорбить. Вы не забыли, что я la professeuse из парижского борделя? И вы хотите связать свою жизнь с моей?

– Я хочу, чтобы вы стали моей женой, потому что я люблю и уважаю вас за храбрость, с какой вы противостоите всем ужасам, выпадающим на вашу долю, – все так же спокойно проговорил он. – И я совсем не собираюсь оскорблять свое семейство, потому что представлю вас в качестве девушки из хорошей английской семьи, но, к сожалению, осиротевшей. Ваше прошлое их не касается.

– Мистер и миссис Уиллард знают. И Клара тоже знает.

– Они ничего не скажут, потому что не захотят причинить мне боль. И вам тоже.

– Да... Наверно. Однако вы говорите, что на другом конце земли моя тайна навсегда будет похоронена в прошлом. Эндрю, это не так. – Я проглотила застрявший в горле комок и с нарочитой прямолинейностью продолжала: – Иностранцы тоже приезжали в Париж. Кому это знать, как не вам? Я ложилась с мужчинами, которые живут во всех четырех концах света. И они могут меня узнать.

Он кивнул, соглашаясь со мною:

– В этой жизни трудно все предусмотреть заранее. Положимся на судьбу, ведь никто не защищен от удара молнии или копыт лошади...

Он еще что-то говорил, а я вдруг ощутила страшную усталость и словно провалилась в сон наяву. Помню, что я спорила, возражала, правда, неуклюже, вновь и вновь взывала к его разуму, но он со спокойной улыбкой отвергал все мои доводы, и постепенно мне стало казаться, что, может быть... Может быть, все возможно.

В день, когда я покинула Колледж для юных девиц, я поклялась себе, что никогда больше не лягу в постель с мужчиной, но я и представить себе не могла, что кто-нибудь захочет на мне жениться. Для меня ничего не значило, что я не влюблена в Эндрю Дойла, ведь после такой жизни, какую я вела, я еще долго не понимала, что значит влюбиться, да и вообще не видела смысла в слове «любовь». Более того, я не верила, будто женщина может любить одного-единственного мужчину, а мужчина – одну-единственную женщину. Правда, многие достойные люди находят удовольствие, разумное удовольствие, в общении с одним партнером и, бывает, довольно долгое время. Мне Эндрю Дойл нравился, я доверяла ему и уважала его. Для меня этого было достаточно, чтобы постараться дать ему счастье и быть ему верной женой.

В конце концов наступил момент, когда он взял мои руки в свои и я больше не могла ему противиться. Словно издалека я услыхала собственный голос:

– Да... Да, Эндрю, если вы, действительно, этого хотите...

* * *

Следующие несколько дней пролетели, как в тумане. Далеко не сразу я осознала значение случившегося. У меня еще оставались сомнения, но я не позволяла им завладеть мной, потому что слово было дано.

Зато у миссис Хескет не было никаких сомнений:

– Слава Богу, девочка, вы все правильно сделали. Вы не обманули нашего друга, и, если у него хватило ума сделать предложение такой милой девушке, как вы, глупо было бы ему отказывать. Как жаль, что Бонифейс не может перенять у него немножко благородства.

Мой жених Эндрю Дойл навещал меня каждый день, а на другой день после того, как сделал предложение, подарил мне очень красивое бриллиантовое кольцо. Через два дня мне разрешили погулять в саду, и, когда он пришел, он нежно поцеловал меня в губы, а потом уселся против меня и сообщил, что доктор Салливан убежден в моем полном выздоровлении за три недели.

– Ханна, дорогая, мне хотелось бы, что бы вы сразу, как только выздоровеете, уехали в Веракруз, – сказал он, беря меня за руку. – А мне, по-видимому, придется уехать через неделю. Увы, у меня там важное дело. Конечно, я сообщу моим родным, какая вы замечательная, и попрошу их все подготовить к вашему приезду. Я уже отправил длинную телеграмму и написал длинное письмо, но лучше мне поехать самому, чтобы все было как надо.

– Конечно, Эндрю. Я ужасно боюсь. И чем лучше вы подготовите ваших родных, тем мне спокойнее.

– Мне бы хотелось привезти им вашу фотографию, так что придется пригласить сюда фотографа до моего отъезда. У меня ведь есть только рисунок Тоби Кента.

Он полез в карман и вытащил из бумажника миниатюрный карандашный портрет. Мне показалось, что Тоби мне немножко польстил, но сходство было удивительным.

– Тоби сделал его по вашему заказу?

– Господи, нет. У него целый ящик ваших портретов. Я как-то был в его мастерской, увидал их и попросил один. – Эндрю усмехнулся: – Наш путешественник вернулся наконец в Париж. Миссис Хескет получила от него телеграмму сегодня, которую он послал в ответ на нашу.

Из другого кармана он достал оранжевый конверт и вручил его мне.

ВОЗВРАТИЛСЯ ВЕНЫ СЕГОДНЯ УТРОМ ТОЧКА ВЕЧЕРОМ ПРИЕДУ ТОЧКА СООБЩИТЕ ЭНДРЮ ДОЙЛУ ЕСЛИ ОН В АНГЛИИ ТОЧКА ЕСЛИ ХАННУ ЕЩЕ НЕ НАШЛИ Я СРАЗУ ОТПРАВЛЮСЬ К ТЕННАНТУ ТОЧКА ВАШ ТОБИ КЕНТ

Я рассмеялась и вернула Эндрю Дойлу телеграмму:

– Похоже на Тоби.

– Не знаете, зачем он пошел бы к Теннанту?

– Страшно даже подумать. Он же наполовину ирландец, да еще матрос, так что, наверно, порядочный скандалист.

– Миссис Хескет рассказала мне, как он бил ее сотрудника головой об стену.

– О да. И я очень рада, что вы с миссис Хескет сумели высвободить меня без лишнего шума до приезда Тоби.

Мы заговорили о моей поездке в Мексику, и Эндрю сказал, что у меня должна быть компаньонка. Мне это казалось необязательным, но он настаивал на том, чтобы нанять какую-нибудь женщину. Тогда я заявила, что хочу учить испанский язык, попросила привезти мне учебник и по крайней мере полчаса в день говорить со мной по-испански, чтобы я могла повторять за ним слова, а он поправлял мое произношение.

Его это очень обрадовало, и он сразу же с удовольствием принялся называть разные предметы, внимательно вслушиваясь в то, как я повторяю за ним. Потом он поцеловал меня и ушел, а я чуть не расплакалась, потому что меня очень много целовали, но Эндрю Дойл первый поцеловал меня с любовью.

На другое утро я сидела до завтрака в саду и читала книжку, когда услыхала звук шагов по дорожке. Я подумала, что это кто-то из врачей или больных, но шаги замерли возле меня, и я услыхала знакомый голос:

– Ну же, юная Маклиод, кто будет вас продавать?

– Тоби!

Бросив трость и шляпу на стол поблизости, передо мной, улыбаясь, стоял Тоби в элегантном сером костюме, с маленькой розочкой в петлице, но все с такой же шапкой непокорных рыжих волос, как раньше.

Я отложила книгу и протянула ему руки. Смеясь, он взял их в свои, не отрывая от меня своих острых глаз.

– Выглядите вы гораздо лучше, чем я думал. Когда Флора мне все рассказала, я чуть не сошел с ума от страха, но она меня быстро успокоила.