Негодница - Тесса Дэр

class="p">– Я знаю, что ты этого не делала, моя дорогая. – Она сжала руку Хлои. – Он влюблён в тебя.

– Ты знала? – Хлоя споткнулась о комок замерзшей грязи.

– Это очевидно уже несколько месяцев. По крайней мере, для меня.

– Ты могла бы меня предупредить, – сказала Хлоя в оцепенении. – Я понятия не имела.

– Я считаю, что признание в любви лучше всего слышать из первых уст. А что ты к нему испытываешь?

– Несколько часов назад я бы сказала, что этот человек мне совершенно не нравится, но сейчас... Я не знаю.

– Вполне объяснимо. Быть любимой таким мужчиной, как лорд Шеверел... Что ж, это потрясающая перспектива. А любить такого мужчину в ответ – задача не для слабых духом. Но ты вовсе не слабая. Ты сильная и упрямая. Граф видит в тебе женщину, которая могла бы стать ему равной. Вот почему он тебя любит.

Они подошли к двери. Прежде чем войти в дом, мама повернулась к Хлое и коснулась её щеки.

– Сегодня вечером мы были на волосок от гибели, Хлоя. Если бы твой отец узнал об этом, то тебе пришлось бы принять предложение графа, невзирая на собственные чувства к нему. Надеюсь, я выиграла вам время, чтобы всё обдумать. Однако я подозреваю, что ты быстро примешь решение.

– Спасибо. – Хлоя поцеловала её в щёку.

– Тогда идём. Мне нужно возглавить рождественские песнопения. А тебе нужно прислушаться к своему сердцу.

Мама вошла в дом. Прежде чем последовать за ней, Хлоя оглянулась через плечо.

Лорд Шеверел всё ещё стоял на подъездной дорожке у ожидавшей его кареты. Он ждал, пока Хлоя не окажется в безопасности внутри дома.

И на нём по-прежнему был надет самый уродливый, самый безвкусный, самый отталкивающий праздничный жилет в истории Рождества.

Глава 4

Джастин проснулся от звона рождественских колокольчиков в голове. Он перевернулся в кровати, зарылся лицом в подушку и тяжело вздохнул.

Прошлый вечер.

Он раз сто пожалел о прошлом вечере, и только семнадцать раз о выпитом виски.

Граф с трудом сел и вызвал камердинера. Сегодня он не мог позволить себе оставаться в постели. Ему предстояло исправить грандиозную ошибку, и начнёт Джастин с того, что выпьет лекарство от головной боли, затем примет ванну и побреется, именно в таком порядке.

А после... Сегодня же Рождество. Вероятно, следует сходить в церковь и покаяться. Не помешало бы.

И он должен отправиться в резиденцию Гарландов, как только наступит подходящее время для визитов. Лишь младенцу Иисусу в яслях известно, чем это может закончится. Стоит Джастину рассказать правду о вчерашнем вечере, и он окажется под дулом пистолета или даже четырёх. У неё ведь несколько братьев.

Но перспектива изрешеченной пулями груди его не волновала. В первую очередь нужно позаботиться о репутации Хлои.

Вчера вечером всё произошло слишком быстро. В тот момент Джастин не знал, что сказать в ответ на причудливые предположения её матери. Но он не мог допустить, чтобы из-за него опорочили честь и доброе имя Хлои. Даже её собственная семья. Особенно её собственная семья. Он знал, как они ей дороги.

Споткнувшись, граф подошёл к умывальнику, плеснул в лицо холодной водой и энергично почистил зубы. К тому времени, как Смитсон принёс порошок от головной боли и стакан шипучей воды, Джастин чувствовал себя лучше.

Он залпом выпил лекарство и вернул стакан камердинеру.

– Пусть подадут два яйца всмятку и гренки.

– Да, милорд. Поскольку я направляюсь на кухню, скажите, какие распоряжения отдать кухарке насчёт гуся?

– Гусем? Каким гусем?

– Сегодня утром приходила молодая леди. Она принесла рождественского гуся. Подарок от её семьи, насколько я понял.

Молодая леди, возникшая из ниоткуда рождественским утром? Джастину на ум пришла лишь единственная леди. Хлоя.

– Когда она приходила? – требовательно спросил граф.

– Не так давно. Где-то четверть часа назад.

Он выругался.

– Почему я узнаю об этом только сейчас?

– Я уверен, что дворецкий хотел сообщить вам, как только вы проснётесь.

– Он должен был меня разбудить, чёрт возьми, – выкрикнул Джастин, а затем ворвался в гардеробную и принялся вытаскивать одежду с полок. Рубашку. Брюки. Носки.

Отставив поднос в сторону, Смитсон поспешил к нему на помощь.

– Позвольте мне вам помочь, милорд.

– От тебя мне нужны только ответы. Как она выглядела? Светлые волосы, голубые глаза? Соблазнительная фигура, губы, словно предназначенные для поцелуев?

Смитсон покраснел как рак.

– Я... Я уверен, что не смогу ответить на большинство ваших вопросов. Но думаю, что да, у неё светлые волосы.

– Она представилась?

Джастин снял ночную сорочку и натянул через голову чистую рубашку.

Камердинер принялся подбирать шейный платок, жилет и сюртук для утреннего туалета графа.

– Предполагаю, что она представилась, но с ней говорил Мор. Я не слышал.

– Чёрт возьми.

– Полагаю, она хотела встретиться с вами, чтобы передать поздравления от её родителей. Мор сказал ей, что вы не принимаете посетителей.

Вероятно, завтра один дворецкий получит в подарок уголь.

Джастин сунул одну ногу в брюки и запрыгал на другой,

пытаясь их натянуть. Когда он начал надевать вторую штанину, то едва не упал лицом вниз.

Застегнув пуговицы на брюках, чтобы они не спали и не явили миру его голый зад, Джастин посчитал, что этого вполне достаточно, и отбросил носки в сторону. Схватив первую попавшуюся пару туфель, он сунул в них босые ноги и выбежал из комнаты.

– Галстук, милорд, – напомнил Смитсон. – Жилет и сюртук.

– Мне некогда.

Если Хлоя ушла не более, чем четверть часа назад, он ещё сможет её догнать.

Джастин пронёсся по коридору, бросился вниз по лестнице, и, сняв с крючка пальто, распахнул дверь. Переступив порог, он с диким взором оглядел улицы и площадь.

– Хлоя! – проревел Джастин в яркое рождественское утро. – Хлоя!

Застёгивая пальто, он услышал шаги в прихожей позади себя. Его никчёмный дворецкий.

– Чёрт возьми, Мур. Она приехала в экипаже или добралась пешком? Сколько минут назад она ушла?

– Я не уходила.

Он так резко развернулся, что полы пальто задели вазу на столике у входа, и та с грохотом упала на пол. Джастин выругался совсем не по-рождественски.

Но это не имело значения. Хлоя всё ещё находилась здесь.

Хлоя посмотрела на осколки фарфора, разбросанные по полу.

– Я сказала твоему