Лори Хэндленд - Пожар любви

Все утро они ехали почти в полной тишине, ибо Чарли на любую попытку заговорить с ним отвечал ворчанием. Его голос – подобный скрипу – в эти моменты казался особенно свирепым. И в конце концов, ее попытки завершились неловким молчанием.

До сих пор она общалась с немногими мужчинами – либо с членами своей семьи, либо со священниками. И опыт этого общения оказался почти бесполезным для того, чтобы строить какие-то отношения с такими людьми, как Чарли Колтрейн. И хотя его пока ни в чем нельзя было упрекнуть, ибо он неизменно оставался почтительным с нею, все же его огромные размеры, его голос и откровенная мужская сексуальность пугали ее. Однако за двадцать лет, прожитых бок о бок с шестью старшими братьями и отцом-тираном, Анжелина научилась не допускать, чтобы страх подавлял в ней все самое лучшее. Напротив, она научилась скрывать свои чувства и эмоции за спокойной набожностью и почтительностью, которые впитала с молоком матери. Обращение к Богу в трудные минуты никогда ее не подводило и поэтому у девушки не оставалось и тени сомнения, что и в будущем она сможет полагаться на Него во всех своих делах.

Анжелина метнула взгляд на Чарли. Он с большим интересом разглядывал какой-то обломок скалы. Прищурившись от яркого солнца, она тоже стала присматриваться. Но, не увидев ничего особенного, повернулась к Чарли и уже собиралась о чем-то спросить его...

Не предупредив ее, он внезапно соскочил с седла, дернул ее на землю и накрыл своим телом. Через мгновение прогремел выстрел и пуля ударила в землю рядом с их головами.

Чарли протянул руку и схватил поводья ее лошади. Он потянул за них, и, к удивлению Анжелины, животное послушно легло на землю. Она возблагодарила Бога за то, что они взяли одну из лошадей тех преступников, и та, по-видимому, знала, как вести себя в перестрелке.

– Оставайтесь здесь, за лошадью, – прошипел Чарли, – и не поднимайте голову.

Не дожидаясь ее ответа, он покатился в сторону – все дальше и дальше по земле, часто стреляя из револьвера по выступающей скале. Он казался совершенно незащищенным от тех, кто выстрелил по ним. И в любой момент пуля могла его настигнуть. Вдруг Чарли перестал перекатываться и застыл. «В него попали?»– горло Анжелины перехватило от напряжения, и она лихорадочно пыталась заметить у него какие-нибудь признаки жизни. Кроме первого выстрела, она больше не слышала из-за скалы никаких иных звуков. «Может быть, я пропустила выстрел из-за шума стрельбы Чарли?»

– Чарли? – позвала она его дрогнувшим голосом.

Ответа не последовало.

Все ее внимание сосредоточилось на неподвижной фигуре. «Я должна быть рядом с ним. Должна убедиться, что с ним все в порядке. Помочь ему, если что-то случилось».

Нимало не заботясь о своей безопасности, Анжелина вскочила и помчалась по разделявшей их твердой земле. Чарли лежал так неподвижно, что ее сердце глухо и сильно билось, больно ударяя изнутри в грудь. В тревожной тишине ее дыхание звучало хрипло и громко.

Склонившись над ним, она взяла его за плечо. И тут же оказалась на земле. Большие и жесткие ладони Чарли пригвоздили ее запястья к земле возле головы, а его лицо нависло над ней всего в нескольких сантиметрах.

Анжелина вздрогнула от того гнева, который увидела в его черных глазах. Она совсем забыла, что до него нельзя внезапно дотрагиваться. Она допустила ошибку.

– Разве я не говорил, чтобы вы оставались там, за лошадью? – его ломкий голос казался нелепо громким и угрожающим при ярком свете послеполуденного солнца.

– Вы мне не ответили, когда я вас позвала. Мне показалось, что вас задело. – Она глубоко вздохнула. – Слава Богу, что с вами все в порядке.

– Я себя отлично чувствую. Если бы тот человек оказался живым, а я ответил бы вам, тут-то он наверняка меня и подстрелил бы. Я и представить себе не мог, что вы побежите сюда. – Он нахмурился, глядя на нее, – этого выражения его лица она начинала бояться – и слегка сжал ее запястья, как бы в подтверждение своих слов. Анжелина вздрогнула. Чарли посмотрел в сторону скалы. – Должно быть, я достал его сразу же, иначе мы оба валялись бы тут продырявленными, как бизоны.

Анжелина ждала, но он, казалось, не собирался вставать. Его тело давило на нее – тяжело, хотя и не совсем неприятно. Ее братья в детстве частенько валили ее на землю, а потом фыркали ей в лицо. Ей было противно. Они это знали и потому заваливали ее всякий раз, когда подворачивался подходящий случай. Однако сейчас тяжесть тела Чарли не вызывала у нее желания ни брыкаться, ни лягаться, ни звать на помощь, как она обычно делала там, в Мексике, много лет тому назад. У нее возникло совсем иное ощущение – тянущее тепло глубоко внутри, хотя кожу слегка пощипывало от покрывшего ее холодного пота. «Неужели я тоже заболела лихорадкой?»– подумала она.

Анжелина взглянула на Чарли и от удивления подняла брови, предприняв слабую попытку высвободить свои руки: он в упор смотрел на нее. Его взгляд бродил по ее лицу и остановился на губах. Внезапно ей показалось, что ее рот вдруг стал совершенно сухим. Она облизнула губы и вздрогнула от его резкого вздоха.

«Что с ним? Он обо что-то ударился головой, когда перекатывался по земле?»

Она поежилась под его тяжестью и, удивленная его стоном, воскликнула:

– Чарли, вам больно?

Не отвечая, он вдруг скатился на бок и встал, резко поднимая на ноги и ее. Когда он отпустил Анжелину, она почувствовала слабость в ногах и протянула к нему руку, чтобы он ее поддержал.

Но Чарли уже повернулся и зашагал к скале. Анжелина, покачнувшись, удержала равновесие.

– Подождите! – крикнула она и побежала за ним.

Он на мгновение задержался, но к ней не повернулся. Когда Анжелина догнала его, он уже перезарядил револьвер. По всему было видно, что с оружием он чувствовал себя более уверенно.

Вместе они подошли к скалам. Чарли знаком показал, чтобы она оставалась у него за спиной, и осторожно обошел угол. Почти сразу же он с облегчением выпрямился и его тело приняло обычную спокойную позу. Взглянув на нее, он кивнул ей, приглашая подойти.

На земле, все еще сжимая рукоять револьвера, лежал человек. Его безжизненные глаза смотрели в бездонное синее небо.

– Вы его знаете? – прошептала Анжелина. Чарли снял курок с боевого взвода и сунул револьвер в кобуру.

– С уверенностью не могу сказать, что знаю. Но это совсем не означает, что он не знает меня.