Джейн Фэйзер - Охота за невестой

– Благодарю, – сказала Пруденс, вскрывая телеграмму.

– Так когда они прибывают? – Честити едва удерживалась, чтобы не запрыгать от нетерпения.

– Она не сообщает точной даты. Похоже, паром должен был отправиться вчера утром, но море разбушевалось и они решили подождать, но потом передумали. Вот, прочти сама.

Пруденс вручила телеграмму сестре. В глазах ее плясали смешинки. Она была в восторге.

– Думаю, их следует ожидать в любой день.

– Чем скорее, тем лучше, – сказала Честити радостно, и они направились в маленькую столовую.

– Они должны хотя бы день отдыхать после путешествия, – сказала Пруденс, оглядывая стол: ветчина, свекольный салат, хлеб, сыр.

– А знаешь, – сказала Честити, – Кон не сможет задержаться ни на минуту. Сейчас же прибежит сюда.

Она отрезала толстый ломоть хлеба и протянула сестре на кончике ножа.

– Возможно, она пожалеет о своей поспешности, когда узнает наши новости, – заметила Пруденс. Она намазала хлеб маслом и взяла несколько кусочков ветчины с блюда. – Интересно, долго ли нам ждать сообщения от сэра Гидеона? Не думаю, что у него уйдет много времени на чтение статьи, так что он скоро составит представление о положении дел.

– Но ему еще потребуется время на принятие решения, – возразила Честити, подцепив вилкой кусок свеклы. – Налить кофе?

Пруденс, с набитым ртом, лишь благодарно кивнула и погрузилась в размышления. Они никак не могли повлиять на адвоката, чтобы он поспешил с принятием решения. Зато два часа в приемный день могли принести плоды. Теперь у них была солидная клиентура из достойных мужчин и женщин, которые, разумеется, не подозревали, что избраны в качестве возможных партнеров, чье будущее пока оставалось неизвестным, но тем не менее могло проясниться, если представится возможность.

– Интересно, придет ли сегодня Сюзанна Дирфолд? – сказала Честити, прервав размышления сестры. – Мне показалось на прошлой неделе, что они хорошо ладят с Уильямом Шарпом.

– Да, – согласилась Пруденс. – Наше дело – посеять семена. Если они придут, я посоветовала бы им вместе посетить выставку греческих мраморных скульптур Элгина. Недавно Сюзанна так превозносила достоинства греческой скульптуры. К тому же Уильям при мне кому-то рассказывал о славе и красоте Парфенона.

– И если нам удастся склонить их к бракосочетанию, они не поскупятся на пожертвования. Верно? – спросила Честити с улыбкой.

– Несомненно, но не в пользу незамужних девиц или старых дев, а для создания фонда по охране сокровищ Греции, – промолвила Пруденс.

– Собирать деньги на дело, которым мы не будем заниматься, нечестно.

– Да, нечестно. Но что делать работающей женщине?

Пруденс бросила на стол салфетку и отодвинула стул.

– Пойду переоденусь, а потом проверю, есть ли цветы в гостиной.

– Я скоро к тебе присоединюсь.

К половине четвертого собрались гости.

– Ни леди Лукан, ни леди Уинтроп, – шепнула Честити, проходя мимо сестры с блюдом булочек.

Пруденс в ответ едва заметно пожала плечами и обернулась, когда Дженкинс объявил о прибытии леди Летиции Грэм и мисс Памелы Грэм.

– Летиция! Как я рада вас видеть!

Она двинулась навстречу невестке Констанс, коснулась ее щеки легким поцелуем и наклонилась к маленькой девочке, стоявшей рядом с матерью.

– Добрый день, Памела.

Она пожала руку Памелы и с трудом подавила желание сказать, что девочкам ее возраста в такой осенний день полезнее было бы проводить время в классной комнате, что там было бы веселее. Гостиная, где полно взрослых, – скучное место для шестилетней девочки.

– Наша гувернантка ушла, – со вздохом сказала Летиция. – Представляете? Даже не предупредила. Просто упаковала вещи и после завтрака уехала. А ведь сегодня выходной у няни, а у горничной разболелись зубы. И вот мы здесь. Так ведь, Пэмми?

Она улыбнулась девочке, встретившей и замечание, и улыбку невозмутимым молчанием.

– О, как это утомительно и неприятно, дорогая, – сказала леди Бейнбридж, поманив новую гостью царственным жестом. – Не везет вам с гувернантками, дорогая. Может быть, вам обратиться в другое агентство? Идите сюда, посидите со мной. Я вспомню название агентства, приславшего мне гувернантку, которой я доверила Марту и Мэри. Настоящее сокровище. Ах, как же ее зовут?

Она стремительно повернула массивную голову к дочерям, чопорно и чинно сидевшим рядышком на диване напротив матери.

– Мисс Грейсон, мама, – напомнила ей Марта.

– Она прожила у нас десять с лишним лет, – подхватила Мэри.

От Честити не ускользнул легкий сарказм в тоне дочерей леди Бейнбридж, не замеченный ею. Леди Бейнбридж оставалась глухой к таким тонкостям, но было отрадно слышать это от несчастных сестер, попираемых матерью с самого их рождения и не смеющих посмотреть ей прямо в глаза.

– Леди Лукан и леди Уинтроп, – объявил Дженкинс. Две матроны буквально вплыли в гостиную.

Честити поставила блюдо с булочками и направилась к Памеле, покинутой матерью и стоящей теперь рядом с Пруденс.

– Не желаешь ли, Памела, помочь мне подать гостям крем для булочек?

Она взяла девочку за руку и повела к буфету, освободив таким образом сестру и дав ей возможность встретить потенциальных доброхоток, готовых облагодетельствовать забытых незамужних девиц.

– Леди Лукан... леди Уинтроп, – встретила их Пруденс самой обворожительной из своих улыбок. – Какое счастье видеть вас! Как идут дела? Готовитесь к свадьбе?

– О, все прекрасно, – ответила леди Лукан.

– Просто великолепно, – поддакнула леди Уинтроп.

– Эстер в подвенечном платье – просто ангел. Шлейф длиной в десять футов! – Она извлекла из рукава крошечный кусочек кружева и приложила к глазам. – Уинтроп с гордостью повел бы ее к аналою. Такая потеря для бедной девочки, что он не сможет быть с ней в день ее свадьбы!

– Не сомневаюсь, ее брат, лорд Уинтроп, сумеет ее поддержать, – сказала Пруденс. – И конечно, Дэвид будет ждать ее у алтаря. – Она улыбнулась леди Лукан: – Вам должно быть радостно видеть счастье своего единственного сына, леди Лукан.

– Не стану этого отрицать, – снисходительно ответила вдовствующая графиня. – К тому же Эстер – славная девочка.

«Как заставить этих двух особ пожертвовать обещанные деньги?»

– Разрешите предложить вам чаю, – сказала Пруденс, кивнув Дженкинсу, лавировавшему между гостьями с серебряным чайником. Она повела обеих матрон к дивану возле французских окон, выходивших на террасу, и села рядом с ними на низкий стул.

Когда в руках у них оказались чашки с чаем и сандвичи с огурцами, она сказала:

– Я получила телеграмму от сестры, миссис Энсор. Она проводит медовый месяц в Египте.