Сари Робинс - В сетях обольщения

Пенелопа расправила на коленях свое платье цвета лаванды и сказала:

– Мама говорила, что он удачно женился в свое время.

– Кто? – Хит удивленно заморгал.

– Мистер Дагвуд, разумеется, – терпеливо пояснила Пенелопа. – Его супругой стала дочь виконта Бенбрука. Но после ее безвременной кончины произошла серия невероятных событий. Тебе что-нибудь известно об этом?

– Мы не обсуждаем с ним подобные вопросы, – сдержанно ответил Хит и не покривил при этом душой. Его личную жизнь они с Дагвудом, разумеется, обсуждали. Но никогда не касались обстоятельств внеслужебного бытия самого генерального стряпчего. До Хита доходили слухи о неприглядных происшествиях в семье Бенбрук, но на разговоры, касающиеся этой темы, было наложено табу, и нарушить его Хит не решался.

– Он целиком посвятил себя государственной службе, – промолвил Хит, выдержав многозначительную паузу.

– Ну да Бог с ним! – с улыбкой воскликнула Пенелопа. – В конце концов, какое мне дело до личной жизни мистера Дагвуда! Скоро сюда придет мама, присядь, давай поговорим, пока ее нет!

Хит покорно сел на кушетку.

– Я должна тебя предупредить, дорогой, что мамочка пребывает сегодня в расстроенных чувствах, – понизив голос, промолвила Пенелопа. – У нее даже разыгралась мигрень. Надеюсь, что после чая ей станет немного легче.

Привыкший к тому, что чувствительная леди Брайт расстраивалась по самым ничтожным поводам, Хит не счел нужным уточнять, что именно послужило причиной ее недуга на этот раз, а вместо этого с безмятежным видом спросил:

– Как твои успехи в рисовании?

Пенелопа нахмурила золотистые брови и воскликнула:

– Разве тебе не интересно, чем огорчена моя мама?

– Да, действительно, что же ее так опечалило? – терпеливо спросил он.

– Наш кузен Джордж пал жертвой мошенничества! И мамочка решила наказать его обманщиков. Утром она нанесла визит генеральному стряпчему и имела с ним обстоятельную беседу.

Пенелопа выразительно посмотрела на Хита.

– Она побывала у моего начальника, не соблаговолив сперва посоветоваться со мной? – выпрямившись, спросил он.

Пенелопа взглянула на него как на слабоумного:

– Мама привыкла обращаться только к очень влиятельным персонам! Она полагает, что только так можно чего-то добиться.

– К очень влиятельным персонам… – повторил за ней Хит, помрачнев. Любопытно, подумалось ему, к кому обратится леди Брайт, если ей вздумается приобрести партию запрещенного к ввозу в Англию французского вина? Уж не к самому ли принцу-регенту? Вот только допустят ли ее к нему?

Пенелопа всплеснула руками:

– Не сердись на нее за это, милый! Ее поступок тебе даже на руку! Если бы мама обратилась к тебе, ты был бы вынужден сперва испросить у своего начальника разрешения на ведение расследования. Пожалуй, ты должен даже быть ей благодарен за то, что она избавила тебя от лишних хлопот.

Хиту, однако, пришлось не по душе пренебрежительное отношение к нему будущей тещи. Сделав успокаивающий вдох, он холодно произнес:

– Никакого особого разрешения на расследование правонарушения мне испрашивать у генерального стряпчего не требуется. Но должен отметить, что он сам действует строго в рамках своих полномочий.

– Но мама утверждает, что он обязательно поможет нам, потому что… – Тут она запнулась и покраснела. – Потому что он не допустит, чтобы мошенник остался безнаказанным!

Хит стиснул зубы, сдерживая нарастающее в груди негодование. Леди Брайт явно злоупотребляла своим положением его будущей тещи, что было унизительно.

– Ей следовало дождаться меня и сперва проконсультироваться со мной, – сказал он и, встав, отошел к окну, чтобы Пенелопа не заметила досады у него на лице.

– По-моему, ей следует обратиться не в Королевский юридический совет, а в главный уголовный суд на Боу-стрит, в компетенции которого находятся подобные преступления, – добавил он, глядя в окно.

– Мама утверждает, что Дагвуд обязательно займется нашим делом, если, конечно, захочет. Ведь расследовал же он то запутанное дело Бомона! Хотя и не слишком удачно, как я слышала, – сказала Пенелопа.

Глядя на покачивающиеся на ветру ветви дуба, Хит процедил сквозь зубы:

– Преступники умышленно запутали обстоятельства этого дела, чтобы направить следствие по ложному пути. Тем не менее, мистеру Дагвуду все же удалось выявить подлинных виновников этого злодеяния и отдать их под суд.

– Не принимай все это близко к сердцу! – воскликнула Пенелопа, подбежав к нему. От нее приятно пахнуло розовой водой. – Дагвуд сказал маме, что непременно обсудит ее просьбу с тобой уже сегодня. Я уверена, что ты все уладишь и угодишь тем самым моей мамочке. И мне тоже, разумеется. Ты же знаешь, как я радуюсь, когда она пребывает в хорошем настроении.

Вспомнив, что скоро сюда прибудет Дагвуд, Хит приказал себе успокоиться и кивнул, надеясь, что его мудрый начальник обернет одолжение, сделанное им леди Брайт, к их выгоде.

Хит повеселел и улыбнулся Пенелопе. Освещенные лучами бледного предзакатного солнца, ее волосы казались золотыми. И вся она сейчас походила на милого фарфорового ангелочка с большими невинными глазами. Ему подумалось, что их дочки тоже будут походить на невинных агнцев и вся эта дружная женская компания заставит его плясать под свою дудку. Что ж, он готов исполнить любые их капризы!

– Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, дорогая! – сказал он с придыханием, лаская ее взглядом.

– Я в этом не сомневаюсь, – пролепетала Пенелопа. – Мама считает, что у тебя добрая натура.

Хиту было приятно это слышать. Охваченный внезапным порывом нежных чувств, он наклонился к Пенелопе, чтобы поцеловать ее. Лицо девушки порозовело, она вздохнула, но не отшатнулась. Он убрал с ее лица непослушный локон и спросил:

– А что ты думаешь о моем характере?

Она пришла в сильное волнение и выпалила:

– Сюда в любую минуту может войти моя мама! Пожалуй, нам лучше приказать лакею подать нам чаю.

С этим словами она отошла от него и дернула за шнур звонка. Хит улыбнулся, умиленный ее неопытностью в амурных делах. Пенелопа не умела даже кокетничать, что было редкостью в порочном лондонском свете и приятным контрастом в сравнении с вызывающим поведением некоторых избалованных рыжеволосых вдов.

У него за спиной зашуршало шелковое платье и визгливый женский голос произнес:

– Добрый день, мистер Бартлетт!

Он обернулся и с почтительным поклоном пробасил:

– Добрый день, леди Брайт!

Сегодня вдова сменила свой траурный наряд на темно-зеленое пышное платье, отделанное черным кружевом, и потому выглядела несколько полнее, чем обычно. И хотя сам факт перемены ее внешнего облика и был воспринят Хитом как добрый знак, ее выбор нового туалета он не одобрил, поскольку зеленый цвет не подходил к ее седеющим локонам и пожелтевшей коже, вдобавок подчеркивал ее дородную фигуру.