Кэйтлин О'Райли - Рождественский подарок

Ознакомительный фрагмент

– Тогда давай отправимся. Я устала тебя ждать. Je suis fatiguèe de t’attendre. Cela fait dèjà dix minutes que j’attends. Dépêche-toi[2], – нетерпеливо сказала ее мать Женевьева Гамильтон, урожденная ла Брек, подчеркивая каждое слово постукиванием резной трости по полу.

– Хорошо, тогда едем? – Иветт проводила мать к карете вместе с ливрейными лакеями Синклера, которые будут сопровождать их в короткой поездке к дому сестры. Иветт предпочла бы дойти туда пешком, но ее мать не в состоянии преодолеть даже такое короткое расстояние или примириться с сырой погодой. Женевьева Гамильтон много чего не выносила и говорила об этом вслух. Чтобы все знали.

Слишком жарко. Слишком холодно. Слишком много народу к ним приезжает с визитами. К ним мало ездят с визитами. Чай слишком крепкий. Неужели больше никто не знает, как приготовить чашку приличного чая? И что происходит со слугами в Девон-Хаусе? Колетт не знает, как их вышколить? Никто не знает, как ухаживать за ней так, как она хочет. Она скучает по Брайтону. Лондон – ужасный, шумный и грязный город.

И так целый день. Снова и снова. Каждый день. Ничто ее не радовало. Ничто не удовлетворяло.

Иветт шумно протестовала против того, что мать приедет пожить с ней, пока Люсьен и Колетт будут отсутствовать, заявив, что сама способна со всем справиться. Однако ее сестра и зять были непреклонны. Решение окончательное. Надо соблюдать приличия, она не останется без присмотра. Иветт утешала себя тем, что выиграла битву за право остаться в Лондоне и не отправляться в Америку. По крайней мере в этом она победила!

Поэтому ее мать с видом великомученицы неохотно покинула свой коттедж у моря в Брайтоне и поселилась с Иветт в Девон-Хаусе. Женевьева пробыла здесь всего несколько дней, а Иветт уже сердилась на нее. Мать всегда так действовала на нее. Приятно побывать у Лизетт и хотя бы на время разделить с сестрой груз изматывающего общества матери.

Пока карета катилась по мокрым лондонским улицам, Иветт старалась не обращать внимания на бесконечную французскую болтовню и жалобы матери на ухабистые дороги и отвратительную погоду и думала только об Уильяме Уэдерли, лорде Шелли.

Лорд Шелли пригласил ее покататься с ним в парке!

Иветт была более чем довольна своими успехами со времени бала позапрошлым вечером. Лорд Шелли демонстрирует определенную заинтересованность в ней. Он не только танцевал с ней, он проводил ее на террасу, где они мило беседовали. Они беспечно болтали о всяких пустяках. Она и прежде видела подобные признаки заинтересованности у других джентльменов, но лорд Шелли, кажется, совершенно сражен ею. Если только можно назвать будущего герцога сраженным!

Все идет согласно ее плану. Она тяжело вздохнула, глядя в окошко кареты. Если бы не дождь, она сейчас была бы с ним!

Вместо этого она обязана сопровождать матушку в дом сестры. Не сказать, что Иветт возражала против того, чтобы навестить сестру и ее прелестных детей. Просто она предпочла бы оказаться в Грин-парке, в карете лорда Шелли, где все бы ее видели с ним рядом. И завидовали.

– Ты все еще разочарована, что твои планы переменились, Иветт? Вижу, глаза у тебя печальные. Tu as l’air très triste. Je peux lire une certaine déception dans tes yeux[3].

Удивленная, Иветт повернулась к матери.

– Ты думаешь, я глупая старуха, которая не соображает, что вокруг нее происходит? Но я понимаю, Иветт, все понимаю. Je sais ce а quoi tu penses. Tu penses que je suis insensée mais je ne le suis pas. J’en sais quelque chose. J’ai raison. J’en suis certaine[4]. Ты ведь собиралась сегодня провести день с неким джентльменом, так?

– Маман, пожалуйста. – Меньше всего на свете Иветт хотела обсуждать свои чувства к лорду Шелли с матерью.

– Не нужно так говорить. Я права, я это знаю.

– Ну хорошо, да, – с неохотой признала Иветт. – Я предполагала сегодня днем покататься с очень приятным джентльменом. Я бы представила его тебе, когда он приехал.

– Кто он?

– Лорд Шелли.

– Ах да. Конечно, ты предпочла бы провести время с красивым джентльменом, чем навестить сестру. Это вполне естественно. – Мать то и дело переходила с английского языка на французский. – Я знала, что тут что-то есть. Расскажи мне о нем.

– Пока нечего рассказывать, мама.

– Ха! Это ложь! Этот джентльмен – причина того, что ты пожелала остаться в Лондоне, причина того, что я здесь, в городе, который презираю, а не в своем уютном доме в Брайтоне, и все для того, чтобы присматривать за тобой. Я не глупа, Иветт. Je ne suis pas dupe. J’insiste pour que tu m’en dises plus sur cet homme. Je saurai tout, tôt out tard. Je le saurai[5]. Я настаиваю, чтобы ты рассказала мне о нем.

– Нечего рассказывать, мама. Правда. Об этом совершенно нечего рассказывать. Он очень приятный джентльмен и пригласил меня покататься с ним. Из-за погоды мы отложили прогулку. Вот и все.

– Я тебе не верю. Но если ты сказала правду, то, считая меня дурочкой, сама еще глупее. – Женевьева рассмеялась. – Скоро ты мне расскажешь! Помяни мое слово. J’ai raison. J’en suis certaine[6].

Иветт обрадовалась, когда они наконец подъехали к красивому дому, где жила Лизетт со своим мужем, архитектором Куинтоном Роксбери. Осенний дождь усилился, и лакей поспешно проводил Женевьеву в дом. Иветт поспешила следом за ними.

– Ну и ливень! Это удача, что я не промокла. Je detéste Londres. Je n’en peux plus de toute cette pluie. Ie y fait si froid et si humide[7], – горько восклицала Женевьева, когда Лизетт спешила поприветствовать их в обширном холле.

Их матушка, как всегда, была не в настроении, и Иветт быстро теряла терпение. К счастью, здесь ее сестра Лизетт. Со своей заботливой и добросердечной натурой Лизетт, единственная из сестер Гамильтон, была способна успокоить раскапризничавшуюся мать, когда та была всем недовольна.

– Маман, идем, посидим у огня, – заботливо воскликнула Лизетт, хлопоча вокруг матери. Она забрала у нее накидку и отдала дворецкому. – По крайней мере ты не слишком промокла.

– Ах, ma petite fille[8], – пробормотала Женевьева. – Ты хорошо выглядишь, такая здоровая, такая красивая. Как моя новая маленькая внучка, сладкая малышка?

Лизетт просияла от гордости.

– Ох, мама, она просто прелесть!

Иветт обняла сестру и тихо прошептала:

– Еще неделя не прошла, а мама уже буквально сводит меня с ума.

– Понимаю, – шепнула в ответ Лизетт с тихим смехом. – А чего ты ожидала?

– Как я это переживу? – Оставшиеся до Рождества месяцы представлялись Иветт тюремным приговором.

– Переживешь, – сочувственно улыбнулась Лизетт. Потом громко сказала: – Идемте, выпьем чаю, и вы познакомитесь с моей дочуркой. К тому же у нас сегодня удивительный гость. – Лизетт взяла мать под руку и повела в гостиную.