Сьюзен Поль - Безмолвная графиня

– Леди Лилиан, – сказал он, когда они поравнялись, – какое счастливое совпадение! Доброе утро.

Боже милосердный, подумал Грейдон, снова восхитившись ее почти неправдоподобной красотой. Превосходный черный костюм для верховой езды оттенял ее белокурые волосы и ясные, прозрачные, как хрусталь, глаза. Такая красота не могла оставить равнодушным мужчину, в жилах которого текла настоящая кровь. Но что касалось женской половины светского общества… Грейдон задумался, но быстро спохватился, заметив, что на выразительном лице леди Лилиан написано нечто среднее между настороженностью и смущением.

Испытывая душевную дрожь, Грейдон как можно шире улыбнулся и воскликнул как можно веселей:

– Какая приятная неожиданность встретить вас здесь!

Боже правый, подумал он, увидев смятение в ее глазах. Он уже говорил что-то подобное. До этого момента он не сознавал, как трудно завязать разговор с женщиной. Он приготовился сказать что-то еще, один Бог знал, что именно, но тут она подняла руку в перчатке и нерешительно приложила к губам указательный палец. Порозовев от смущения, она показала на Грейдона, потом на цветы, которые росли под ближайшим деревом, и снова на себя. Прижав ладонь к левой стороне груди, она слегка поклонилась.

– О, – произнес Грейдон, огорченный тем, что не мог понять, чего она от него хочет. Он чувствовал себя идиотом. – А… да.

Теперь ее лицо полыхало. Она вздохнула и повторила движения, показав сначала на него, потом на цветы и потом на себя. К тому моменту, как она закончила, его вдруг осенило.

– Вы имеете в виду цветы, которые я прислал? Они вам понравились?

Она кивнула, и он с облегчением рассмеялся.

Девушка приложила руку к сердцу и снова поклонилась. С улыбкой. От этой улыбки у него закружилась голова, как на танцах у Олмэка. Грейдон немного приободрился.

– Я должен кое в чем признаться, – сказал он. – Наша сегодняшняя встреча не случайна. Я знал, что вы и леди Изабель катаетесь тут верхом каждый день, и специально появился здесь в надежде встретить вас. Я должен перед вами извиниться за свое поведение у Олмэка два дня назад, и сделать это без свидетелей.

Она нахмурилась, словно не поняла его, потом, показывая на него, покачала головой, медленно и твердо.

– Нет? – спросил он. – Зря я сюда явился?

Она беззвучно засмеялась и снова покачала головой, давая ему понять, что он ошибается.

– Вы очень добры, леди Лилиан. Я боялся, что мое бестактное поведение могло расстроить вас или создать неправильное впечатление. Я действительно не знал, что вы не можете говорить, но уверяю вас, что мое возмущение к вам никакого отношения не имело. Вы были очень приятной партнершей во всех отношениях. Смею надеяться, что вы еще не раз подарите мне такое удовольствие в течение вашего пребывания в Лондоне.

Румянец вспыхнул еще сильней, и на красивом лице леди Лилиан появилось смешанное выражение смущения и удовольствия. Грейдон был совершенно очарован этим.

Послышавшиеся сердитые голоса возвещали о приближении леди Изабель и лорда Долтри. Леди Лилиан и Грейдон повернули своих лошадей.

– Милорд, – сказала леди Изабель, не дожидаясь того, чтобы Грейдон поздоровался с ней, – не будете ли вы добры сказать этому вашему тупоголовому приятелю, чтобы он вернул мне возможность самой управлять моей лошадью. – Бросив на Долтри испепеляющий взгляд, она запоздало добавила: – Доброе утро.

– Доброе утро, леди Изабель, – приветливо ответил Грейдон, заметив, что лорд Долтри действительно держит поводья ее лошади. – Занялись кражей лошадей, милорд?

Взгляд, который метнул на него лорд Долтри, мог бы растопить верхушку айсберга.

– Таких особ и близко нельзя подпускать к лошадям.

Облаченные в перчатки руки леди Изабель сжались в кулаки.

– О! Вы грубый, завистливый…

– Завистливый! – повторил лорд Долтри.

– …невоспитанный идиот! Вы разозлились только потому, что я вас перегнала, – с жаром набросилась на него леди Изабель, отбирая поводья. – Да, завистливый!

– Не будете ли вы добры говорить потише? – обратился к ней лорд Долтри. – Вы пугаете лошадей. Я понимаю, что с вашим деревенским воспитанием трудно вести себя прилично, но постарайтесь хотя бы не кричать.

– Гм! – Грейдон громко прочистил горло. – Полагаю, что это ты чересчур кричишь, дружище. Зря ты волнуешься. Насколько я успел заметить, леди Изабель – превосходная наездница.

– Благодарю вас, милорд, – удовлетворенно проговорила леди Изабель, вздернув подбородок.

Лорд Долтри сердито посмотрел на друга.

– Да мне-то что, пусть эта дурочка сломает себе шею, но все-таки будет лучше, если я препровожу ее обратно в Уилборн-Плэйс и побеседую с лордом Кардемором. Он должен быть немедленно уведомлен о безрассудном поведении своей племянницы.

– И прекрасно сделаете, – заявила леди Изабель. – Не кто иной, как мой дядя, и учил меня ездить верхом.

– Это меня не удивляет, – натянуто произнес лорд Долтри. – Вы безусловно ездите верхом, как дочь дьявола. Или племянница. Будь моя воля…

– Не будем вас больше задерживать, – перебил его Грейдон, с очаровательной улыбкой обращаясь к обеим дамам. – Не окажете ли вы мне честь позволить заехать за вами сегодня днем и показать вам Лондон?

К удовольствию и удивлению Грейдона, барышни охотно согласились, и оба джентльмена вскоре ускакали.

Глава шестая

Оставшуюся часть дня Грейдон посвятил обдумыванию планов и нанесению визитов.

Что касается визитов, то они были вполне предсказуемы. Фрэнсис и ее мать, леди Гамильтон, встретили его в своей обычной манере, благодаря которой он чувствовал себя таким, каким и был: желанным, титулованным, неженатым пэром Англии. Вожделенным призом на светском брачном рынке. Но Грейдону счастливо удавалось избегать не только супружеских уз, но и мыслей о них, пока наконец ему не встретилась Фрэнсис.

Она была настолько же приятной, насколько привлекательной внешне. Он быстро понял, что Фрэнсис была бы для него идеальной женой. Грейдон был близок к тому, чтобы в этот светский сезон сделать ей предложение. Да, близок. Он был уверен в своих глубоких чувствах и не мог понять, что именно сдерживало его. Он восхищался Фрэнсис и был привязан к ней. И у него были все основания верить в то, что она отвечает ему взаимностью. Но он почему-то медлил, ждал, сам не зная чего. Чего-то глупого, часто попрекал он себя. Романтического. Может быть, молнии с неба, когда он смотрел на нее. Или головокружения, когда он целовал ее губы (он дважды делал это и не почувствовал даже легкого дурмана), или чего-то вроде легкого сердцебиения, чего-то, что сказало бы ему, что он не пожалеет, сделав ее своей женой. Сегодняшний визит к ней только еще раз подтвердил необоснованность его колебаний.