Кэтрин Кэски - Запретные уроки

Лахлан, у которого амурных приключений было более чем достаточно, привел самый веский довод. Не станет герцог рисковать, пытаясь установить ее личность. На губах Сьюзен заиграла слабая улыбка.

— Спасибо тебе, Лахлан. Конечно же, ты прав. — И она смущенно рассмеялась.

— Отчего ты смеешься? — удивленно сморщила носик Присцилла.

— Оттого, что успела уже собрать свой саквояж. После вчерашнего я не видела иного выхода, как тотчас уехать из Лондона, дабы спасти вас от гнева отца, когда он узнает, какой позор я навлекла на всю семью Синклеров. — Сьюзен потупилась, не желая, чтобы братья и сестра увидели, как зарделись у нее щеки.

— И куда же ты думала податься… без гроша в кармане? — У Гранта от изумления даже глаза округлились.

— Я полагала, — пожала плечами Сьюзен, — что миссис Уимпол позволит мне пожить у нее до тех пор, пока герцог не уедет из Лондона.

— А ты не подумала о том, что прислуга заинтересуется: почему это леди прячется у кухарки? Уверяю тебя, эти людишки обожают сплетни, даже больше, чем люди светские. — Сьюзен ничего на это не ответила, тогда Присцилла бросилась к ней и взяла за руку. — Ну, теперь-то в этом нет необходимости, правда ведь?

Сьюзен улыбнулась краешком губ, убеждая себя в том, что близкие действительно простили ей выходку, ставившую под угрозу будущность их всех. Судя по тому, как ласково они ей улыбались, так оно и было на самом деле. Ах, если бы отец осознавал, какие добрые у него дети, а не видел только их недостатки!

— Идем, я помогу распаковать твои вещи. — Присцилла вышла из гостиной, направляясь к лестнице. — А заодно и мои, если ты по ошибке упаковала их тоже.

Сьюзен рассмеялась, поднимаясь по лестнице. Потом вдруг вспомнила голубые атласные туфельки Присциллы, которые действительно могли оказаться в саквояже — случайно, разумеется.

В тот же вечер Воксхолл-Гарденз[5]

Хотя Сьюзен и поверила железной логике Лахлана, все же показываться в свете так скоро казалось в высшей степени неблагоразумным. Однако же не прошло и суток после происшествия с герцогом, как она уже гуляла по Большой аллее Воксхолл-Гарденз.

— Все идет так, как я и сказал, Сьюзен, — Лахлан д не пытался скрыть самодовольства. — Совершенно о чем переживать. — Он прикоснулся к своей касторовой шляпе и поклонился проходившей мимо даме, полностью игнорируя шедшего вместе с ней джентльмена. Потом повернулся к Сьюзен и усмехнулся так, словно это мелю происшествие подтверждало его правоту.

У Сьюзен мурашки пробегали по коже всякий раз, когда, они выходили из света одного фонаря, тут же вступая в круг света от следующего. Боже, как бы ей хотелось, чтобы фонари светили не столь ярко и чтобы на небе был узенький серп, а не гигантская жемчужина луны, сиявшая в полную силу.

— Я готова согласиться с тем, что ты вроде бы весь прозорливо оценил ситуацию, брат. — Так оно и было: последние четверть часа они встретили человек пятнадцать знакомых из высшего общества, и ни один не бросил на них взгляда, исполненного ужаса. На них просто таращились, что было совершенно нормальным: когда Синклеры появлялись где-нибудь все вместе, на них по-другому и не смотрели. Сьюзен все же не могла позволить себе; утратить бдительность и благодушно наслаждаться свежим воздухом и представлениями артистов, увеселявших публику по всему саду.

— Вечер еще не кончился, милый братец, — напомнила она Лахлану. Впрочем, ей самой хотелось, чтобы наступила ночь, и они шли бы к экипажу, а потом ехали домой вместо того, чтобы направляться в самый центр сада.

Тут Сьюзен обернулась и, не успей Лахлан подхватить ее под руку, непременно бы упала, привлекая к себе нежелательное внимание. Заботливая сестричка Присцилла снизошла до того, чтобы позволить Сьюзен надеть те самые замечательные голубые атласные туфельки, которые она по ошибке положила в свой саквояж. Поначалу Сьюзен истолковала это как исключительно великодушный жест. Теперь же низкие, но слишком узкие каблуки туфелек при каждом шаге увязали в гравии, заставляя Сьюзен пошатываться, и она призадумалась: не был ли этот жест изощренной формой мести за то, что она по случайности едва не увезла эти туфельки с собой.

— У тебя нервы слишком напряжены, Сью. Может быть, выпьешь стаканчик аракового пунша?[6] — Грант кивнул на стоявшие неподалеку павильоны с горячительными напитками и легкими закусками.

— Нет, — вполголоса возразила Сьюзен, твердо встав на ноги. — Там слишком много фонарей. И людей чересчур много.

— Ох, ну еще бы, — насмешливо проговорил Грант, когда они пошли по короткой аллейке, укрытой высокими вязами. — Кормят там ужасно, говорить не приходится, зато вина первоклассные, выдержанные, такие жаль не попробовать. — Он усмехнулся. — Вон там, видишь? Никто ничего не ест, кроме тех, у кого вкуса нет никакого, а животы туго стянуты корсетами. Большинство же дегустирует вина.

Сьюзен ответила ему бледной тенью улыбки. Боже, Боже, она просто голову потеряла от страха, а Лахлан совершенно прав. Он прав, повторила она себе.

Они подошли к закусочной, Грант обменялся несколькими словами с толстым, как бочка, мужчиной в строгом черном костюме, и не успела Сьюзен опомниться, как всю их компанию уже провели в отдельный кабинет.

На столе сейчас же появились кварта[7] арака и несколько бокалов из толстого стекла, а Гранту подали запыленную бутылку — он одобрил вино, велел раскупорить бутылку и наполнить его бокал.

Час спустя братья стояли в нескольких шагах от павильончика и громкими голосами, совсем немного заплетаясь, повествовали достойному господину Джону Джексону о том, как их старший брат Стерлинг недолго увлекался искусством кулачного боя. К четверке не совсем уже трезвых джентльменов только что присоединился еще один юный поклонник этого искусства (если судить по невероятной ширине его плеч).

— Думаешь, нам удастся убедить хоть кого-то из братцев отвезти нас домой? — спросила сестру Сьюзен, не очень ожидая ответа. Тем временем Джексон, шутя, изобразил легкий удар в челюсть Киллиану; тот сделал вид, что пропустил удар и, шатаясь, немного попятился. Вся компания бурно захохотала.

— Ах, эти мужчины! Ну как можно так небрежно рассказывать о поединке Стерлинга с тем ирландцем? Он ведь мог своим ударом прикончить Стерлинга! — Присцилла оглядела компанию, недобро прищурившись. — Бог мой, а тебе не кажется, что Джексон и этот второй тип стараются убедить Киллиана вернуться на ринг? Только этого не хватало, при его-то вспыльчивости.