Анна Бартон - Во власти обольстителя

Ознакомительный фрагмент

Слава богу!

Припав к земле, Аннабелл открыла сумку, чтобы прямиком отправить в нее узелок из носового платка, полный золота. Но когда она потянулась за своей добычей, кто-то перехватил ее руку.

Аннабелл вскрикнула от удивления и попыталась вырваться, но напавший так крепко держал ее за запястье, что кожа в том месте горела.

Она не могла пошевелиться.

Отчаяние, холодное и яростное, навалилось на нее. Как можно было позволить случиться такому? Она потеряла мамочку и Дафну! Теперь ей грозит высылка в Америку, а может, виселица.

Жизнь кончена!

Мужчина притянул ее к себе так грубо, что очки соскочили с носа.

Она оказалась с ним лицом к лицу. И сразу, даже в полутьме под мостом, узнала его.

Ее поймал с поличным герцог Хантфорд.

Глава 3

— Перестань дергаться. — Оуэн соединил оба запястья девушки и зажал их в одной руке. Другой забрал узелок с монетами и сунул себе в карман. Он стоял слегка пригнувшись, чтобы не задеть кладку моста, нависавшую над его головой в каких-нибудь нескольких дюймах. — Сделай шаг назад и выйди наружу. А то я чувствую себя здесь, как чертов тролль в пещере.

Не обращая внимания на приказ, девушка продолжала вырываться и тряслась, как испуганный кролик.

Это навело его светлость на мысль, что, может, он действительно внушает страх, словно тролль. Или как великан-людоед.

Оуэн тяжело вздохнул.

— Не ожидал поймать тут девчонку.

Аннабелл фыркнула:

— Извините, что разочаровала. — Голос у нее, паче чаяния, был вполне взрослым.

— Верно, я разочарован. Я, скрючившись, просидел здесь целую ночь, чтобы с удовольствием навалять парню, который вздумал угрожать моей сестре.

Девушка съежилась, и Хантфорд опять ощутил приступ вины. Вот странно! Ведь это она попыталась вытянуть деньги у него.

— Так кто же ты? — спросил Оуэн.

Вместо ответа девушка откинулась назад, уперлась ногой ему в бедро и попыталась освободить руки. Она билась, извивалась и при этом еще пинала его.

Впечатляющая картина сопротивления для создания таких размеров, но Оуэн не отпустил ее. Он позволил ей метаться, пока у нее не иссякли силы и она не стала задыхаться.

Немного погодя девушка опустилась на землю, тяжело дыша и всхлипывая.

Отлично! Вне себя от злости, он подхватил ее на руки и шагнул из-под моста.

Что-то хрустнуло под ногами.

Хантфорд застыл на месте.

— О нет! Мои очки!

Выругавшись, он поставил девушку на ноги, но не выпустил ее талию. Потом наклонился, принялся ощупывать землю вокруг, и почти сразу его рука наткнулась на покореженную проволочную оправу.

— Я их нашел. Вернее, то, что от них осталось. — Оуэн положил очки в карман.

В конце концов ему удалось вытащить ее из-под моста. Они утомленно опустились на траву у края воды, сразу намокнув в росе. Серое небо просветлело и стало серебристым. Встающее солнце высветило силуэты сгруппировавшихся в отдалении деревьев. За исключением нескольких уток, ковылявших по противоположному берегу, вокруг не было ни души.

И Оуэн понятия не имел, что с этой девицей делать дальше.

Кто она? И откуда ей стало известно про его сестру? Судя по простому темному платью и белому чепцу, она была служанкой. У него вдруг возникла мысль:

— Ты работаешь на пару с кем-то?

— Нет! — воскликнула девушка. В первый раз она посмотрела ему прямо в лицо, и страх отразился в ее глазах.

— Понятно. Значит… Значит, это был твой личный план?

— Да. — Она вздернула подбородок. Горделивый жест показался ему странно знакомым. Он явно видел ее где-то раньше, но не мог припомнить, где именно.

— У тебя длинный список жертв?

— Простите, что?

— Мне кажется, тебе не впервой заниматься такими делишками.

Она вспыхнула.

— Ничего подобного!

— Дворецкий сказал, что письмо доставил какой-то парнишка. — Оуэн окинул девушку взглядом с ног до головы, откровенно оценивая ее телосложение. При своем среднем росте она была хрупкой. Даже слишком хрупкой. — Полагаю, что это была ты.

Девушка нервно сглотнула.

— Да, я.

Надо же! Свободной рукой он потер поясницу, которая ныла как черт знает что.

— Пообещаешь, что не сбежишь, если я сейчас отпущу твои руки?

Она кивнула.

— Мне нужно услышать твое обещание.

— Даю слово, — тихо сказала девушка.

— Прелестно. — Оуэн освободил ее запястья. Она сделала шаг назад, но не кинулась прочь, что было к лучшему, потому что это избавило его от утренней пробежки через Гайд-парк. — Твой план вымогательства денег был абсолютно идиотским. Но письмо свидетельствовало, что у тебя есть по крайней мере задатки ума. В данном конкретном случае, уверен, ты понимаешь, что у меня нет другого выбора. Я должен сдать тебя властям и сообщить им о твоем преступлении.

Девушка вздрогнула, как от удара.

— Но ваша светлость, — умоляюще произнесла она, — у вас есть выбор. Вы можете проявить сострадание и отпустить меня. В этом случае, клянусь, я никогда не побеспокою ни вас, ни вашу семью.

Хантфорд едва удержался, чтобы не фыркнуть ей в лицо.

— Может, и не побеспокоишь. Зато станешь терзать других беззащитных. — Она открыла рот, чтобы возразить, но Оуэн остановил ее: — Я не могу допустить это. Ты совершила преступление… Как тебя там? — Упрямая девчонка не назвалась. — Должны же быть какие-то последствия.

— Это правда, — пробормотала она. — Последствия должны быть и за бездействие.

Что, ради всех святых, это могло означать? Может, она немного не в себе? Чем скорее он от нее избавится, тем лучше. Но ему были любопытны несколько моментов.

— Прежде чем я отведу тебя на Боу-стрит, мне нужно тебя кое о чем спросить.

Ее качнуло.

О Господи!

— Когда ты ела в последний раз?

Девушка, сжав кулаки, еще раз продемонстрировала свою гордость.

— Мне кажется, это не ваше дело.

Оуэну не хотелось, чтобы она упала в обморок на его глазах.

— На другой стороне моста, под деревьями, есть скамья. Давай закончим наш разговор там.

— Разговор или допрос?

— Называй как хочешь. — Оуэн взял ее за локоть и крепко держал, пока они переходили пешеходный мост и шли к купе деревьев. Усевшись, девушка вцепилась в край скамьи. Здесь было намного светлее, и он убедился, что откуда-то знает эту молодую женщину. Густые ресницы обрамляли настороженно глядевшие серые глаза. Волосы, цвет которых было трудно определить, — Оуэн назвал бы их светло-каштановыми, — прятались под чепцом. Они не скрывали чистый лоб и ввалившиеся щеки.

То, как плотно она сжимала губы, навело его на мысль, что ответов на свои вопросы он дождется не скоро. Но нужно было попытаться.