Юлия Леонова - Не говори мне о любви

- Признайся, я тебя удивила, - весело рассмеялась графиня, наблюдая за приходящим в себя от удивления супругом. – Ну что ж, Георгий Константинович, сейчас мы с Катенькой приведем себя в порядок, и можно ужин подавать.

Апартаменты, которые отвели Екатерине, представляли собой небольшую гостиную и роскошную спальню, окнами выходившую в ухоженный парк, разбитый вокруг особняка. Едва она вошла и осмотрелась, в двери комнаты негромко постучали.

- Екатерина Владимировна, - сделала книксен девушка в форме горничной, - Александра Михайловна назначила меня Вашей горничной на время Вашего пребывания здесь.

- Ну, так что ты стоишь? - смерив девицу недовольным взглядом, отозвалась Катя. – Помоги мне переодеться и разбери мои вещи.

Единственным членом семьи, с которым Катерине не удалось познакомиться в тот же вечер, был ее кузен Павел. Павел Георгиевич, молодой граф Гурьев, проводил этот вечер в компании своих друзей князя Елецкого и поручика Волошина и даже не знал о приезде матери.

Вернувшись домой под утро после грандиозной попойки на квартире князя Елецкого вблизи расположения их полка, Павел проспал почти до полудня. Проснувшись, молодой человек дернул шнур сонетки и со стоном поднялся с мягкой подушки, прижав ладони к вискам. Через минуту его денщик появился в покоях хозяина.

- Доброе утро, Ваше сиятельство, - обратился он к нему.

- Помилуй, Савелий, какое же это утро, да и добрым его вряд ли назвать можно, - поморщился он от головной боли, прочно засевшей в затылке.

- Матушка Ваша вчера с Парижу вернулись, - доложил Савелий.

- А вот это хорошая новость, - улыбнулся молодой граф, поднимаясь с постели.

Спеша увидеться с матерью, Павел, даже не застегнув до конца мундир, бегом спустился по лестнице. Услышав доносящиеся из музыкального салона звуки музыки, он, улыбаясь, распахнул двери и замер, пораженный увиденным. За фортепиано сидела вовсе не мать, а девушка лет восемнадцати. Белокурые локоны были уложены в высокую прическу и красивыми завитками спадали на стройную шейку, небесно-голубые глаза взирали на него с удивлением и каким-то задорным весельем.

- Прошу прощения, сударыня, - смутился Гурьев.

- Павел Георгиевич, надо полагать, - улыбнулась ему Катя.

- Совершенно верно, - слегка наклонил голову Павел. – С кем имею честь говорить?

Катя не успела ответить. В комнату, шурша платьем из темно-синего шелка, вошла ее тетка.

- Павлуша, дорогой, - улыбнулась она сыну, - как же я соскучилась!

- Маменька, как же я рад, что Вы вернулись, наконец! – почтительно склонился над ее рукой Павел.

- Я смотрю, ты уже успел познакомиться с Катенькой.

- С Катенькой?! – непонимающе произнес сын.

- Екатерина Владимировна Забелина – твоя кузина, - улыбнулась Александра Михайловна. – Я привезла ее в Петербург, чтобы представить обществу во время сезона.

- Mademoiselle, - Павел приблизился к Катерине, присевшей перед ним в легком книксене, и прикоснулся губами к протянутой руке, - счастлив познакомиться с Вами! – и, озорно сверкнув глазами, прошептал, чтобы не услышала мать, - Вы даже не представляете, как мне жаль, что Вы моя кузина.

Катя зарделась от смущения и тихо рассмеялась.

- Ах, Павел Георгиевич, Вы меня совсем смутили, - добавила она.

- Раз мне удалось застать тебя дома, - обратилась к сыну графиня, - прошу тебя, пообещай, что сегодня будешь сопровождать меня и Катрин на бал к Дашковым.

- С превеликим удовольствием, маменька, - тряхнул темными кудрями Павел. – Дамы, позвольте откланяться, мне нужно поставить в известность своих друзей, что мои планы на сегодняшний вечер переменились.

После знакомства с кузеном последовал визит к портнихе. Графиня заказала для племянницы полный гардероб, а для сегодняшнего вечера у Дашковых было приобретено готовое бальное платье. Возвращаясь в особняк, Катя рискнула обратиться к тетке с просьбой.

- Тетушка, мы не могли бы заехать на квартиру к моему брату Петру?

- Что ты! - нахмурилась графиня. - Отпиши брату, чтобы он посетил тебя у нас. Девице из приличной семьи не пристало даже близко подходить к казармам.

- Хорошо, тетушка, я так и сделаю, - вздохнула Катя.

Не столько брата ей увидеть хотелось. Где-то в глубине души она надеялась на случайную встречу с Волынским. Может, он и думать уже о ней забыл, но вот она всей душой хотела увидеться с ним. Как же это все сложно! Она в Петербурге, совсем рядом, но вряд ли бедный поручик бывает в тех же местах, которые предположительно будет посещать она во время сезона.

Меж тем Павел направился прямо на квартиру к князю Елецкому. Входя в апартаменты, занимаемые князем, он увидел в прихожей денщика Никифора, начищавшего сапоги хозяина.

- Любезный, хозяин твой дома? – поинтересовался граф.

- Дома, Ваше сиятельство, - ответил Никифор.

Услышав знакомый голос, Николай сам вышел навстречу гостю.

- Что-то ты рано нынче, mon ami, - улыбнулся он, - думаю, в заведении мадам Deniz в столь ранний час нас не ждут.

- Я пришел сказать, что сегодня, увы, не смогу составить компанию тебе и Андре, - ответил Павел. – Маменька вчера вернулась из Парижа…

- Ты так боишься ее огорчить? – усмехнулся Николай.

- Нет, mon ami, дело не в этом. Maman, возвращаясь из Парижа, заехала к родственникам и привезла с собой мою кузину. Так что сегодня я сопровождаю их на бал к Дашковым.

- Как, и ты?! – рассмеялся Николай, и, перехватив недоуменный взгляд Павла, пояснил, – Волошин сегодня сопровождает на бал к Дашковым свою сестру.

- Ну что ж, друзья мои, похоже, вы не оставили мне выбора… Придется мне поддержать вашу компанию!

- Вот уж не думал, что доживу до этого, - ошарашено произнес Павел.

Глядя друг на друга, друзья расхохотались.

- Никифор, парадный мундир на вечер, - отдал распоряжение Николай и жестом пригласил Гурьева пройти в апартаменты.

- А что, девица-то хоть хороша? – поинтересовался он.

- Знаешь, не будь она моей кузиной…, - поднял глаза к потолку Павел.

- Даже так? Ты меня заинтриговал, - улыбнулся Ник.

- Поосторожней, mon ami, ты, как-никак, о моей родственнице сейчас говоришь. К тому же, зная тебя, в роли дуэньи я буду неподкупен! - рассмеялся Гурьев.

Сказать, что Катя волновалась перед своим первым выходом в высший свет Петербурга, значит, не сказать ничего. Сидя перед зеркалом, она то и дело судорожно вздыхала, пытаясь унять нервную дрожь. Кончики ее пальцев были холодны, как лед, губы мелко подрагивали и были абсолютно бескровными. Горничная Александры Михайловны уложила ее волосы в красивую прическу, закрепив ее двумя гребнями с жемчужной отделкой. Белое платье, которое они днем приобрели у модистки, было верхом совершенства: короткие рукава и подол были украшены вышивкой из голубого шелка, голубая атласная лента обхватывала тонкую талию, подчеркивая невероятную синеву глаз Катерины.