Джулиана Грей - Неприступный герцог

Ознакомительный фрагмент

Абигайль выставила ногу, преградив племяннику дорогу.

– Что это ты вытворяешь? – спросила она.

– Я бесстрашный индеец! – выкрикнул мальчик.

– А, ну конечно! Тогда продолжай. – С этими словами она убрала ногу, выпустив мальчика на свободу как раз в тот момент, когда Лилибет готова была схватить его за шиворот.

Лилибет в отчаянии всплеснула руками.

Абигайль принялась вертеть в пальцах карандаш.

– Лилибет, дорогая, он сидел в экипаже весь день. Тебе стоило позволить ему побегать по двору, как только мы приехали. Ребенку просто хочется немного размяться, вот и все.

– Я напомню тебе эти слова, когда у тебя появятся собственные дети. – Сдавшись, Лилибет устало опустилась на кровать в облаке нижних юбок под темно-синим шерстяным платьем и теперь наблюдала за бегающим вокруг нее сыном.

Абигайль посмотрела на лежащий перед ней лист бумаги. Проблема состояла в том, что герцог и его спутники остановились на этом постоялом дворе всего на одну ночь, чтобы затем раствориться во влажной зимней мгле на пути к ожидающему их оазису удовольствия. Одной ночи определенно недостаточно. Кроме того, какой бы дерзкой она ни была, Абигайль все же требовалось время. Ей хотелось настоящего романа, полного страсти, удовольствий и тайных встреч, который продлится несколько месяцев и драматично закончится, когда Абигайль уличит герцога в измене или тот вынужден будет жениться, чтобы произвести на свет наследников титула. Кроме того, безудержная страсть может остыть и превратиться в обычную рутину, что тоже приведет к неизбежному расставанию. В финале Абигайль швырнет в герцога пару ваз, а он схватит ее за плечи и поцелует в последний раз, после чего она прогонит его прочь и станет заливать свое горе слезами на протяжении нескольких дней, ну или хотя бы часов.

Да, получилось бы идеально. Только это чертовски сложно организовать. Особенно теперь, когда она направлялась в уединенный тосканский замок, чтобы провести в добровольном заточении целый год. Но ведь без трудностей жизнь становится пресной, не так ли?

Абигайль грызла кончик карандаша, раздумывая над различными сценариями развития событий и представляя герцога Уоллингфорда обнаженным, а потом написала на бумаге только одну фразу на итальянском языке, ибо знала, что герцог скорее примет предложение от служанки-итальянки, нежели от незамужней сестры вдовствующей маркизы Морли. Затем сложила листок вчетверо, убрала в карман и поднялась с кресла как раз в тот самый момент, когда Филипп пробегал мимо.

Абигайль подхватила мальчика на руки и потерлась носом о его животик.

– Озорник! – со смехом произнесла она. – Да ты непослушный мальчишка!

– Абигайль, ты раззадоришь его еще больше, – устало произнесла Лилибет.

Бедняжка Лилибет! Чтобы еще более укрепиться в решении не выходить замуж, Абигайль достаточно было взглянуть на кузину: преданную, недооцененную своим неразборчивым в связях мужем, у которого собственная жена не вызывала интереса. И все это несмотря на ее очевидную красоту, очарование, доброту и другие многочисленные достоинства. Основной причиной их побега в Италию и был тиран-муж Лилибет.

Абигайль еще раз пощекотала Филиппу животик, а потом положила его на кровать.

– Ты не заслужил сказку, маленький негодник, и все же я расскажу тебе ее, – сказала она.

Спустя четверть часа глаза Филиппа закрылись сами собой, и он погрузился в глубокий сон. Измученная Лилибет упала в зеленое кресло и теперь с нежностью смотрела на спящего сына. Под ее красивыми голубыми глазами залегли темные круги.

– Ступай вниз, Абигайль. Я с ним посижу, – сказала она.

– И оставить тебя одну?

Лилибет с улыбкой посмотрела на кузину.

– Дорогая, я знаю, как тебе хочется вернуться назад в зал. Думаешь, я не заметила, какие взгляды ты бросаешь на бедного Уоллингфорда?

Абигайль вдруг очень захотелось защититься:

– И вовсе я на него не смотрела. Герцог как герцог. Ничего особенного. В Италии можно встретить принцев, Лилибет. Принцев! А они гораздо интереснее скучных английских герцогов.

Но Лилибет лишь отмахнулась.

– Ради всего святого, Абигайль, ступай. Я в самом деле ужасно устала.

Снизу донесся глухой стук, а потом нестройный хор пьяных голосов, затянувших какую-то песню. Ни одна благородная леди не отпустила бы свою кузину в эту обитель непристойности, но Лилибет, похоже, ничего не замечала. Или ей просто не было никакого дела до того, что происходит внизу. Она по-прежнему не сводила взгляда с мирно сопящего под одеялом ребенка.

Такая удача выпадает редко, и Абигайль не собиралась ее упускать.

– Что ж, хорошо, – весело отозвалась она и поспешила прочь из комнаты.

Глава 2

«Хоть конь рад меня видеть», – подумал Уоллингфорд, хотя причиной радости Люцифера было скорее всего яблоко в руке хозяина.

– Какой же ты прожорливый, старина, – промолвил Уоллингфорд, наблюдая за тем, как яблоко исчезает с его затянутой в перчатку ладони. Он снял перчатку с руки и погладил коня по лбу. – Вообще-то я не должен здесь находиться, потому что это наверняка приведет к разного рода проблемам.

Конь фыркнул и ткнулся носом в грудь хозяина, оставив на его сюртуке яблочную мякоть.

– Тебе легко говорить, старина, – вздохнув, произнес герцог, – тебя лишили способности к воспроизведению потомства.

Люцифер вновь тихонько фыркнул.

– Хотя, знаешь, в этом твое счастье, – сказал Уоллингфорд, продолжая чесать лоб коня, вытянувшего от удовольствия шею. – От женщин одни проблемы, хотя иногда с ними бывает довольно приятно провести время. А с этой вряд ли что-то получится, разве только я окажусь еще большим негодяем, чем думает обо мне дед.

Над головой герцога дождь барабанил по черепичной крыше, но внутри воздух был пропитан влажным теплом и простыми земными запахами соломы, лошадиного пота и навоза.

– Интересно, что она хотела этим сказать, – негромко рассуждал Уоллингфорд, гладя шелковистую шкуру гнедого, кажущуюся темно-коричневой в тусклых отблесках фонаря. – С какой стати она назначила встречу в конюшне? Представляешь, написала записку по-итальянски, словно я не догадаюсь, что это не почерк служанки. – Герцог покачал головой. – Я конченый глупец, правда? Слишком долго находился без женского общества. Целых четыре недели, Люцифер.

Мерин тихонько заржал от удовольствия и запрядал ушами.

– Я совсем потерял голову. Ничего в ней такого нет. Обычная девушка. Каштановые волосы, карие глаза. Хотя нет, не совсем карие. Такие, знаешь, с золотистым отливом, напоминающие по цвету херес. Немного светлее, чем у ее сестры. А лицо! Они с Александрой очень похожи, и все-таки она совсем другая. Есть в ней какая-то свежесть и изысканность, которую я не могу описать…