Элизабет Хойт - Скандальные наслаждения

Ознакомительный фрагмент

– Что?

– Быть влюбленным в жену… или в вашем случае – в мужа.

Ее лицо на мгновение потеплело, серые глаза чуть затуманились, а нежные губы приоткрылись. Гриффин не мог оторвать от нее глаз. Неужели он увидел подлинную леди Геро?

Но она тут же снова превратилась в леди Совершенство, с прямой спиной, плотно сжатыми губами и непроницаемым взглядом. Перемена была удивительной. Что стало причиной такого перевоплощения?

– Как романтично, – произнесла она скучающим и невыразительным светским тоном, а Гриффин едва не заскрежетал зубами, – думать, что любовь хоть как-то связана с браком.

– Почему?

– Потому что брак для нашего сословия – это соглашение между семьями, и вам это хорошо известно.

– Но разве это не может быть чем-то большим?

– Вы намеренно притворяетесь, – нетерпеливо произнесла Геро. – Не мне объяснять вам законы светского общества.

– У моих родителей это было.

– Что?

– Любовь, – ответил Гриффин. – Они любили друг друга. Я знаю, какая это редкость, но это вполне возможно.

– Мои родители тоже любили друг друга.

– Что? – От неожиданности он даже смутился.

Геро склонила голову, и он видел только ее рот с печально опущенными уголками.

– Я знаю, что между моими родителями была глубокая привязанность.

Гриффин вдруг с ужасом вспомнил, что ее родителей убили. Это преступление было у всех на устах лет пятнадцать назад: герцог и герцогиня Уэйкфилд, выходя из театра, погибли от рук лондонских бродяг.

– Простите, мне очень жаль.

Геро вздохнула и подняла на него глаза, такие беззащитные.

– Ничего. Почти никто не говорит со мной о них. Словно они никогда не существовали. Я была еще маленькой девочкой – еще не вышла из классной комнаты, когда они умерли, но я немного их помню… до того, как это случилось.

Он кивнул, почувствовав к этой гордой, колючей женщине нежность и желание защитить ее. Они замолчали. Гриффин время от времени здоровался кое с кем, но не останавливался, продолжая вести Геро по зале.

– Вероятно, вы правы, – сказала она. – Брак по любви – это действительно прекрасно.

– Тогда почему довольствоваться меньшим?

– Любовь между мужем и женой может возникнуть и после свадьбы.

– Но может и не возникнуть.

Геро повела плечом – вид у нее был задумчивый.

– Все браки в какой-то мере азартная игра – пытаешься сделать разумный выбор, выбрать мужчину, который всем нравится, который добр и вышел из хорошей семьи.

– А в семье Рединг нет сумасшедших, так что за родословную можно не беспокоиться, – пробормотал он.

Геро наморщила нос:

– Вы бы предпочли, чтобы я вошла в семью, где в роду были сумасшедшие?

– Нет, что вы. – Гриффин пытался объяснить себе, почему ее хладнокровное решение выйти за его брата так его взволновало. Уж что-что, а сердечные дела Томаса его не волновали. – Вы сами признали, что брак по любви прекрасен. Почему не подождать такого брака?

– Я ждала. Я выхожу в свет уже шесть лет.

– И все это время вы искали подлинную любовь?

– Вероятно. – Геро пожала плечом, явно раздосадованная. – Или что-то похожее на настоящую любовь. Сколько, вы считаете, мне следует еще ждать? Месяцы? Или годы? Мне двадцать четыре. Я обязана выйти замуж, и выйти замуж должным образом. Я не могу ждать вечно.

– Обязаны… – повторил он. Это слово ему было неприятно, хотя мысль не нова. Разве все леди ее положения не обязаны сделать хорошую партию?

Геро покачала головой:

– Ждать, встречу ли я свою настоящую любовь в шестьдесят лет? Что, если я никогда не встречу? Нет никакой уверенности, что это произойдет. Вам бы больше понравилось, останься я старой девой, питая слабую надежду?

Гриффин с любопытством посмотрел на нее.

– Вы верите в одну-единственную настоящую любовь?

– Возможно, не в одну-единственную, но совершенно определенно во что-то похожее. Да, я думаю, что мы все способны влюбиться – даже сильно – и что где-то есть человек, который ответит на эту любовь. – Геро вдруг смутилась и сморщила нос. – Вы, разумеется, считаете разговор о настоящей любви глупым.

– Вовсе нет. Я твердо знаю, что романтическая любовь существует. Я наблюдал ее, в конце концов.

– И такой развратник, как вы, тоже мог бы потерять голову от любви к одной-единственной женщине? – Она спросила это совершенно серьезно.

– Возможно. – Гриффин повел плечом. – Хотя… чертовски неприятно попасть в такое положение.

– Значит, вы никогда не влюблялись?

– Никогда.

Геро кивнула:

– Как и я.

– Жаль. – Гриффин сжал губы, потом произнес: – Интересно, что это за ощущение? Быть одержимым страстью? Отдать все за единственного человека на свете?

Губы у нее дрогнули.

– Как романтично для развратника! Вы нарушили мое понимание об окружающем мире.

– Не обманитесь. Это моя внешняя оболочка, – весело заметил Гриффин. – Под ней скрыто животное.

Геро внимательно на него посмотрела, потом кивнула, словно пришла к заключению:

– Я едва ли смогу обмануться, учитывая обстоятельства нашей первой встречи.

Гриффин улыбнулся, скрывая разочарование.

– Но если вы настолько романтичны в отношении супружества, милорд, – сказала она, – то почему вы счастливо не женаты и не обзавелись дюжиной отпрысков?

– Я, миледи, верю в любовь, а не в идеальный брак. Быть привязанным к одной женщине на всю жизнь среди чумазых непосед? – Гриффин изобразил ужас. – Нет, я с радостью уступаю брачный статус со всеми причитающимися обязанностями моему брату.

– А если вы вдруг влюбитесь? – спросила она. – Что тогда, милорд?

– Ну, тогда, миледи, я пропал. Привольная холостяцкая жизнь будет уничтожена под корень супружескими узами и… нежной ручкой. Но… – он поднял палец, – …это, как вы сами указали, очень маловероятно. Моя единственная подлинная любовь, возможно, живет в далеком Китае. Она может быть девяностолетней старухой или двухлетней крохой. Я могу никогда ее не встретить в этой жизни и благодарю заранее за это Бога.

Его слова вызвали легкую улыбку у леди Геро, а его сердце вдруг часто забилось. Улыбка – искренняя улыбка, полученная от этой женщины, – была таким же подарком, как… обнаженное тело какой-либо другой. Что за странные у него мысли!

– Почему, милорд?

– Потому что… – Гриффин наклонился к ней так близко, что от его дыхания задрожал рыжий завиток волос около ее уха, – …я получаю удовольствие от распутства, свободы и возможности развлекаться со столькими дамами, скольких пожелаю. Для меня настоящая любовь была бы полнейшей катастрофой. И даже если в ваших глазах я далек от совершенства, уверяю вас, что моя жизнь такая, какая есть.