Лаура Кинсейл - Госпожа моего сердца

— Не знал? Не могу сказать почему, леди, но меня радует это.

— И… я имела в виду не только… это… но и… твои поцелуи. Мне кажется, что только хитроумные придворные щеголи осведомлены о таких греховных поцелуях.

Он даже перестал ласкать ее. Получать упреки не от кого-нибудь, а от самой принцессы Меланты! Теперь он в своих глазах казался себе вместилищем порока.

— Извини меня, моя госпожа. Я думал, что такая, как ты, хорошо изучила любовные услады. Я не буду больше предлагать тебе их, обещаю.

Она двумя руками сжала его ладонь.

— Да нет же. Ты не понял меня. Мне… все это вполне пришлось по душе. Мы же… Да разве я могла бы ругать тебя за это! Но… Где ты узнал о них? Ведь, наверное, у низменных женщин?

— Я не общаюсь с низменными женщинами. Я узнал все из исповедей.

— Исповедей?

— Да, госпожа. Она села.

— Я знаю, что отцы церкви бывают нечисты, но я не знала, что такому можно обучать в церкви.

— Они задают вопросы… — Он потрогал ковер и стал смотреть куда-то вбок. — Разве они никогда не задавали вопросов вам, моя госпожа?

— Ну, да. Насчет гордыни, лености.

— И все?

Она обхватила руками свои ноги.

— Еще о гневе, алчности, неумеренности в еде. Спрашивали, не покаюсь ли я в том, что я неумеренна в одежде и ношу так много ярких нарядов. Один из них так надоел мне этими вопросами, что я добилась, чтобы его перевели куда-нибудь.

— О, — пробормотал Рук.

— А тебя они спрашивали о чем-то еще? Он окинул хмурым взглядом комнату.

— Да. О прелюбодействии. — Он повел рукой, затем потер себе лоб. — Трогаю ли я женщинам грудь, целую ли я им тело. И никто мне не верил, когда я их уверял, что ничего не делал в этом смысле. Совсем как вы, моя госпожа. Так они и продолжали спрашивать. Не обнимал ли я женщин неестественным образом, не делал ли я это в святой праздник?

— Понятно, — ответила она, смягчившись. В ее голосе зазвучали веселые нотки.

— Так вы мне верите, что я не обучался недостойных женщин?

— Пожалуй, ты их сам можешь поучить многому. — Затем, немного погодя, она спросила: — А правда, все это не является греховным для мужа и жены?

— Одни говорят — нет, другие считают, что да.

— Ты много прочитал про это? Он кивнул.

Она стала раскачиватся и засмеялась.

— Может статься, мы снова пошлем тебя на исповедь, рыцарь-монах, чтобы ты поучился еще чему-нибудь!

Он перевел свой взгляд на окно, затем на камин. На нее. В камине пылал огонь и освещал красивое изогнувшееся сейчас тело Меланты. Он улыбнулся.

— На то воля Божья и указания моей сеньоры.

Глава 18

Первое, что услышала, просыпаясь, Меланта, был чей-то рокочущий голос и звук сдираемого полога. На нее хлынул серый свет зимнего утра.

— Низкорожденная потаскуха!

Рядом возникла огромная темная фигура, и что-то со свистом обрушилось на нее. Удар был нацелен ей в плечо и шею, но толстые одеяла, закрывавшие ее до самого подбородка, смягчили силу удара.

Что-то черное снова мелькнуло в утреннем свете. Она услышала крик и почувствовала, что кто-то навалился на нее, оказавшись между ее телом и нападавшим. Послышался удар, который напоминал ей по звуку удар топора по дереву. Тело, лежащее на ней, вздрогнуло, затем послышался новый удар, и тело дернулось опять. Весь мир после первого удара подернулся пеленой. Однако по прошествии какого-то времени она начала приходить в себя, и до нее дошло, что на ней лежит Рук, прижимая ее к кровати и закрывая от нападавшего, который обрушивал сильные удары на его обнаженную спину.

— Она мертва! — вопил чей-то голос. — Убирайся прочь, недостойный отпрыск! Я умертвил ее!

После каждого удара тело Рука дергалось, он делал резкий выдох и скрипел зубами, но продолжал лежать, прикрывая ее. Одной своей рукой он закрывал ей лицо, принимая удары спиной и предплечьем.

— Уж день настал! — вопил нападающий. — Вставай! Смотри, чтоб не потерять свою шкуру. Твоя низкорожденная сучка убита. Презренная потаскушка, которую ты выбрал для обручения, отошла в другой мир, а я займусь теперь ее ублюдками, чтоб вычистить твое гнездо. Как недостойна была она! Вперед, нас ждут мечи!

Его оружие снова со свистом опустилось ему на спину.

— Восстань! Что толку закрывать презренный труп. Ты должен подниматься!

Удары стали несколько слабеть. Почувствовав это, Рук быстро приподнялся, протянул руку. Она увидела седого человека, стоявшего рядом с кроватью и намеревавшегося ударить в очередной раз деревянным мечом, который он держал обеими руками. Тот опять стал опускаться со свистом, но попал в выставленную Руком ладонь. Рук успел сжать ее и, рванув, выхватил меч.

Он соскочил с кровати, отдернул занавески и отшвырнул деревянный меч, который, ударившись о дверь, вызвал целую волну отзвуков эха.

— Прекрати!

Расставив ноги, Рук грозно смотрел на взбешенного старика, стоя перед ним и по-прежнему закрывая собою кровать с Мелантой. Его обнаженная спина была покрыта красными полосами от ударов.

Старик даже не взглянул на Рука.

— Дурно пахнущая, нечистая сучка! Ты все еще жива? — Он двинулся к Меланте. Его массивная фигура дышала силой, седая борода свисала клочьями. — Так берегись и знай же, я задушу тебя!

Рук рванулся к нему, схватил его, приговаривая:

— Приди в себя, сэр. Ты творишь зло! Прислушайся к моим словам!

— Прислушаться к тебе?

Началась борьба. Несмотря на свои годы, старик был достаточно силен. Он бешено боролся, но к Меланте прорваться не смог.

— Ты должен прислушаться ко мне! — захрипел он. — Пусть покарает ее Бог! Как можно позорить род отца своего ее низкой кровью! — он плюнул в сторону Меланты.

— Хватит! Достаточно! Сейчас же прекрати свои грубости! — Рук сделал усилие и повалил старика на колени. — Стыдись.

Старик отчаянно боролся, но Рук не давал ему подняться.

— У меня нет детей. Ты знаешь об этом не хуже меня. Я столько раз твердил тебе об этом. А теперь слушай. Изабелла мертва уже много лет. Моя госпожа — принцесса Меланта Монтевердская и Боулэндская, и она стала моей женой. Я хочу, чтобы ты это понял. Поэтому я требую, чтобы ты повторил мои слова, тогда я отпущу тебя.

Старик прекратил борьбу. Меланта приподнялась на постели, прижимая к ушибленному плечу одеяла. Старик побледнел и первый раз посмотрел на нее.

— Боулэндская? — произнес он. Его голос неожиданно изменился и теперь был вполне нормальным, без той дикой ярости, которая говорила о его безумии. — Хо, так это дочь Ричарда?

Рук отпустил его. Тело старика вдруг начали сотрясать рыдания. Рук повернул голову к Меланте и спросил:

— Моя госпожа, вы ранены?