Флора Спир - Любовь и честь

– Вильям Криспин, – обратилась к нему Джоанна. – Я тоже лгала каждый раз, когда тебя видела, в течение всей твоей жизни до сегодняшнего дня. Я делала это, чтобы уберечь любимого сына.

– Я был единственным наследником Рэдалфа, – с душевной болью отвечал Уилл. – Он никогда не сделал бы мне плохого.

– Не сделал бы… после того, как понял, что ты вырастешь здоровым и крепким и тобой может гордиться любой барон. Признаю, что кое-какие моральные принципы у моего отца были. Он не убил меня… по крайней мере, пока я могла еще быть ему полезной. Но с годами он все больше наслаждался своей властью надо мной, ему по-садистски нравилось грозить мне, что тебе причинят вред или Роэз, если мы не будем покорными рабынями. Уилл, я пытаюсь лишь доказать, что лгала тебе по тем же причинам, что и Самира. И все это делалось для твоего же блага. Подумай о том, что я тебе сказала, и не суди Самиру так сурово.

– Уже дважды в течение часа меня просят быть не слишком строгим. Мама, я отвечу тебе теми же словами, что и Роэз: я обдумаю твою просьбу. А теперь приношу свои извинения. У меня есть обязанности. – И Уилл отошел от них, направляясь к Эмброузу с его друзьями. Самира готова была последовать за ним, но Джоанна остановила ее.

– Дай ему день-два привыкнуть к тому, что он новый барон, – мудро посоветовала она. – Он не глуп и вскоре поймет, что мы желали ему только добра.

– Может быть, вы и правы, – слегка успокоившись, Самира улыбнулась Джоанне. – Дядя Элан так много рассказывал мне о вас. На пути в Англию он поведал мне, что случилось, когда он впервые увидел дочь Рэдалфа. Я всегда считала Элана замечательным человеком, и если он никогда не переставал любить вас, значит, вы тоже замечательная женщина. Я надеюсь, что мы подружимся.

– Уверена, что так и будет. – Джоанна даже не обмолвилась ей о ранее высказанном намерении сына жениться на девушке. Увидев Самиру в первый раз, она одобрила выбор Вильяма Криспина и решила, что пора обучать будущую невестку быть хозяйкой замка.

– Роэз до конца дня будет занята подготовкой похорон Рэдалфа, – сказала она. – Разве не печально, что я не могу даже думать о нем как о родном отце? Я от рождения была лишена отцовской любви. Он теперь просто покойный барон, и вместо горя дочери я чувствую только облегчение, что его больше нет на свете. Самира, мне понадобится твоя помощь. Я не знаю всех этих слуг, за исключением Лиз и одной поломойки, а раз у нас будут гости, предстоит много сделать. Нужно приготовить комнаты для Элана и Пирса, так как больше им не понадобится спать у твоих дверей. И мне нужна новая комната: прежняя – это тюрьма. Покои лорда Рэдалфа должны быть вымыты, вычищены и подготовлены для Вильяма Криспина. Роэз тоже понадобится другая комната; еще нам надо подобрать спальню для отца Эмброуза, не говоря уже о воинах Элана. И всех их надо хорошо накормить. – Продолжая перечислять неотложные дела, она уводила Самиру из зала в сторону кухни.

Пирс нагнал Роэз в тот момент, когда она покидала часовню, где лежало в гробу тело Рэдалфа с одной высокой свечкой в головах и второй – в ногах. Пирс взял Роэз за руку и отвел в сторону.

– Я должен кое-что у вас выяснить, – сказал он ей. – Правда, что вы говорили Бэрду или нет? Вы спали прошлой ночью с Рэдалфом?

– Нет. – Серые глаза Роэз смотрели открыто, и лишь легкая грусть в них напоминала о событиях этого дня. – Правду я сказала вам вчера, сэр Пирс. Уже много лет Рэдалф был не способен выполнять свой супружеский долг. А то, что я сказала Бэрду, было просто слабой попыткой удержать его, чтобы он не вызвал в зал Рэдалфа. Я надеялась дать вам и сэру Элану время придумать, как убежать из Бэннингфорда. Но моя попытка провалилась. Не очень-то я опытна в таких хитроумных делах.

– В этом вы ошибаетесь, миледи. – Пирс вздохнул с облегчением. – Вы изумительно хороши.

– А разве имеет какое-нибудь значение, спала я с моим покойным мужем или нет? – не без волнения поинтересовалась она, внимательно наблюдая за выражением его лица.

– Имеет, и очень большое, – ответил Пирс. – Хотя почему это так, я не могу понять. Я с вами едва знаком. Мне бы это должно быть безразлично.

– Но ведь мы старые друзья, – сказала она. – Я заметила вас еще на свадьбе Джоанны. Поэтому и узнала так быстро, когда вы снова вернулись. Я не могла забыть ваших черных глаз и то, как учтивы вы были со мной, в то время как Рэдалф всегда был непростительно груб.

– Роэз. – Он легко провел рукой по ее щеке, и она повернула лицо, уткнувшись Пирсу в ладонь и наслаждаясь прикосновением к ее телу.

– Мне бы очень хотелось услышать правдивую историю ваших странствий после того, как вы покинули Англию. Могу себе представить, какая бы это была длинная и увлекательная повесть и, наверное, очень романтичная. Вы мне расскажите об этом?

– Нынче вечером мне вовсе не хочется разговаривать. – Он ласково обвел пальцем ее капризную нижнюю губку. Пирс понизил голос до чуть различимого шепота, но все-таки Роэз уловила изумление в его словах. – Однажды любовь посетила меня, но я почти два года отказывался признавать ее. Теперь я стал старше и мудрее. Мне известно, как коротка жизнь. Больше я не буду так слеп.

– Я никогда не получала от мужчины самых малых проявлений любви, – призналась Роэз. – Не изведала ни нежности, ни доброты, пока ты не поцеловал меня в тот первый вечер.

– Тогда это не был поцелуй любви.

– Это я почувствовала, но даже тот первый поцелуй был для меня откровением.

– А если бы я сейчас поцеловал тебя? – прошептал он. – Теперь я страстно хотел бы этого. – К его удивлению, она испуганно попятилась.

– Не здесь, – проговорила она. – Не преданное земле тело покойного Рэдалфа еще лежит в часовне. И не на той постели, где я так бесстрастно проводила ночи с Рэдалфом. Джоанна выразила желание посетить гробницу Криспина, а затем покинуть Бэннингфорд. Когда мы будем в Хафстоне, милорд, барон Аскольский, я уверена, что почувствую… – Она замолчала, подыскивая нужное слово. – Я почувствую себя… готовой отдать вам свою любовь.

– Я буду терпелив, – пообещал Пирс, – хотя это и нелегко.

– Неужели, милорд? Как лестно! – Она одарила его счастливой улыбкой, бросающей вызов ее мрачному вдовьему облачению. Однако Роэз быстро погасила улыбку, потому что появился Уилл, провожавший мать в часовню молиться над гробом Рэдалфа. За ними следовал Элан. Как ни пело сердце Роэз от внезапно обретенной свободы, освобождения от жестокого ига Рэдалфа, обычаи следовало соблюдать; она знала, как важно это для Уилла. На юношу в этот день свалилось слишком многое, и она сделает все возможное, чтобы смягчить траурную церемонию. Ей придется в присутствии Уилла скрывать свои чувства к Пирсу.