Дженнифер Блейк - Обнимай и властвуй

— Ты согласна, Фелиситэ? Вы ведь знакомы друг с другом.

— Я не стану с ним жить.

— Да, — ответил Морган, не сводя с француза пристального взгляда зеленых глаз. — Я знаю ее… неплохо.

— Чего я и боялся, — тяжело вздохнул Бономм. — Мне следовало понять это сразу, когда вы рисковали кораблем ради того, чтобы вытащить ее из воды, и когда она столь красноречиво уговаривала меня остановить Мюрата, избивавшего вас ради собственного удовольствия. Надеюсь, вы готовы защищать ваше… ваше право?

— Разумеется, — ответил Морган, четко выговаривая слова.

Капитан снова вздохнул.

— Я знаю собственные возможности. В обычном сабельном поединке я могу сражаться на равных с кем угодно. Но у меня нет ни малейшего желания скрестить оружие ни с таким дьяволом во плоти, как Мюрат, ни с таким противником, как вы, мой друг, который дерется так, будто его правую руку направляет сам архангел Михаил, покровитель всех воинов. Она принадлежит вам.

— Нет! Вы не сделаете этого! — закричала Фелиситэ.

— Я поступил так, дорогая, ради твоего спокойствия и безопасности, а также отчасти ради моего будущего благополучия. Постарайся не роптать на судьбу. Один мужчина или другой, какая в конце концов разница? Если для мужчин все кошки в темноте серы, я могу с уверенностью утверждать, что они так же относятся и к женщинам.

— Вы ведь ничего не понимаете. — Подумав о Валькуре, Фелиситэ с трудом сдержала дрожь.

— Похоже, мне следует знать еще меньше. Я оставляю вас Мак-Кормаку, а сам попробую найти утешение в бутылке с ромом. Это великолепное лекарство. Причем, клянусь, не только от обычной лихорадки.

Насмешливо поклонившись, капитан Жак Бономм вернулся в каюту, закрыв за собой дверь.

Фелиситэ взглянула на Моргана. Приподняв бровь, он сделал несколько шагов вниз по трапу, направляясь к двери второй каюты. Распахнув ее, он остановился в ожидании. Фелиситэ скинула подбородок. В ее карих глазах появилось вызывающее выражение, когда она не торопясь стала спускаться вниз.

Оказавшись в каюте, она обернулась к Моргану.

— Надеюсь, ты не думаешь, что у нас все будет попрежнему, потому что тебе удалось устроить дела, как ты хотел?

— Разве это не так? — спросил он, потянув дверь к себе, так что щеколда с резким щелчком закрылась.

— Нет, не так. Возможно, на корабле для меня не найдется лучшего места, чем твоя каюта, только это вовсе не значит, что я собираюсь спать с тобой в одной постели или даже сидеть за одним столом. Однажды тебе удалось вынудить меня пойти на это, но сейчас ты не сможешь повторить все снова. Отец мертв, и мне больше нечего бояться.

В каюте воцарилось напряженное молчание. Они оба понимали, какими бы смелыми ни казались ее слова, они оставались неискренними. Стоявший перед ней мужчина с гибким телом фехтовальщика обладал достаточной силой, чтобы заставить ее подчиниться, если бы ему того захотелось.

Морган оставил вызов Фелиситэ без ответа.

— Я никогда не говорил, что могу причинить зло твоему отцу.

— Ты не заявлял так в открытую, но всегда давал это понять, намекая, что его здоровье будет зависеть от моего поведения. Ты не станешь отрицать, что пользовался моим страхом.

— Нет, не стану и не собираюсь. Как еще я мог сблизиться с тобой после того, что произошло между нами? Охваченный жаждой мести, гневом, обманутый в надеждах, решив, что ты заманила меня в ловушку, оказавшись совсем не той, кем я тебя представлял, больше того, посчитав тебя подлой предательской шлюхой, я овладел тобой силой. Как я мог надеяться на прощение, на то, что ты поймешь мое желание загладить вину, если я сделался твоим врагом?

— Почему это так важно? — спросила Фелиситэ. — Какое тебе дело до того, что я тогда думала?

— Успокойся, Фелиситэ! Чего ты хочешь от меня? Признаний, чтобы швырнуть их обратно? Не переживай, с этим покончено.

— Нет, не покончено, если ты оказался здесь и опять стараешься устроить за меня мою жизнь.

Морган скрестил руки на груди, его рот скривился в едкой ухмылке.

— Если тебя так беспокоит, что мужчины устраивают за тебя твою жизнь, почему же тогда ты уехала из Нового Орлеана? Какой черт дернул тебя бежать словно заяц от гончих, чтобы в конце концов оказаться В гнезде морских разбойников и убийц?

— Если это тебе действительно интересно, ты сейчас все узнаешь, — ответила Фелиситэ и, раздраженная его насмешливым тоном, коротко поведала о том, как Валькур обещал взять ее с собой во Францию, как они выбрались из города, для чего ей пришлось переодеться юношей, об их беспокойном путешествии и наконец о том, как их судно прибыло на остров Большой Кайман.

— Значит, ты хотела попасть во Францию, а вместо этого оказалась в Карибском море. Ты, наверное, здорово удивилась.

— Да, не меньше, чем когда узнала, что ты избрал тот же путь. Как получилось, что ты сразу отправился вслед за нами?

— Почему ты вдруг так решила?

— Я ничего не решила, только ты догнал нас так быстро, что это вряд ли можно назвать случайностью.

— Да, так оно и есть. Ладно, сдаюсь, я на самом деле отправился за вами следом. Мы получили сведения насчет занятий Валькура, узнали о его делах с пиратами, нам стало известно название судна, имя его капитана, порт, куда оно чаще всего заходит.

— Но, по-моему, немного странно даже для испанцев посылать корабль под пиратским флагом со специально набранным экипажем и под командованием одного из старших офицеров лишь для того, чтобы захватить дочь изменника и его приемного сына…

Морган сделал несколько шагов и приблизился к девушке.

— Ты упустила главное, милая Фелиситэ. Я больше не испанский офицер — ни старший, ни какой-нибудь еще.

— Что ты говоришь? — Она смотрела на него во все глаза, не в силах поверить, что не ослышалась.

— Правду.

— Но почему?

— По разным причинам. Начнем с того, что мне не понравилось решение О'Райли расстрелять твоих земляков. Несмотря на то, что его поступок можно оправдать, у него имелось достаточно оснований для их помилования. Кроме того, мы с ним поспорили насчет раздачи земель, которую он обещал. Он заявил, что ее получит только тот, кто прослужил в колонии не менее года, в то время как я утверждал и продолжаю утверждать сейчас, что землю следует выделять после того, как жители Луизианы приняли испанское подданство. В конце разговора генерал-губернатор дал понять, что я вообще не получу никакой земли, если не изменю своей точки зрения. В довершение всего, когда я попросил разрешение покинуть Новый Орлеан, взять корабль и отправиться на твои поиски, он ответил мне отказом. По словам О'Райли, мой долг связан с армией и короной, а не с какой-то сбежавшей от меня французской девчонкой, как бы красива она ни была.