Марша Кэнхем - Меч и роза

Алуин от неожиданности вздрогнул и опустил руку.

– Надеюсь, эти причины достаточно убедительны, капрал.

Питерс вспыхнул:

– Именно поэтому я хотел поговорить с мистером Камероном наедине! Я ничего никому не сказал и не собирался говорить, сэр: мне слишком хорошо известно, что дурные слухи способны погубить репутацию и карьеру любого человека.

Маккейл впился в него взглядом:

– Рассказывайте, капрал. Почему вы заподозрили Фандуччи?

– Видите ли, сэр... – капрал облизнул губы и встал по стойке «смирно», словно отчитывался перед старшим по званию, – мне как-то довелось наблюдать за графом Фандуччи, когда он не подозревал, что за ним наблюдают. Он сидел возле одной из повозок и чистил пистолеты.

– Не вижу в этом ничего подозрительного. Привычное занятие для мастера-оружейника.

– Совершенно верно, сэр. На минуту его отвлекли, он разговорился и неправильно собрал один из пистолетов. Я понял это, сэр, потому что когда собеседник графа ушел, граф заметил, что замок движется туго, и ему пришлось разобрать и снова собрать его.

Алуин снова нахмурился:

– Простите, капрал, но разве вы никогда не допускали подобных ошибок, когда разбирали и чистили оружие?

– Допускал, сэр, – десятки раз. Но я и не выдаю себя за мастера-оружейника. Мастер должен уметь разбирать и собирать механизмы любого оружия – того самого, которое он якобы умеет делать, даже в темноте, с завязанными глазами, одной рукой.

– Действительно, – негромко согласился Алуин. Капрал заметно успокоился.

– Значит, вы разделяете мои подозрения, сэр?

– Постойте, не спешите с выводами, Питерс. Если я и согласился с тем, что оружейнику не следовало бы ошибаться, собирая оружие...

– Не просто оружейнику, а мастеру своего дела, сэр, да еще собирающему пистолеты, которые он, по его словам, изготовил собственными руками.

Алуин задумался.

– Надеюсь, вы приняли во внимание то, что Фандуччи – странный малый: чудаковатый, вспыльчивый, истинный европеец. Но я сам прожил много лет в Италии и могу с уверенностью утверждать, что граф – довольно сдержанный человек по сравнению с большинством его соотечественников. Откровенно говоря, он мне нравится.

– Мне тоже, сэр. Он всегда такой веселый, шумный и...

– И что же?

– Но мне бы не хотелось, чтобы кого-то из нас застали врасплох или обвели вокруг пальца.

– Вы полагаете, он шпион?

Капрал Питерс потупился.

– Сэр, я понимаю, как нелепо это звучит, но в нашей армии столько иностранцев, что вполне может оказаться, что одного-двух подослало к нам правительство. И если граф выглядит и ведет себя так, как свойственно итальянцам, это еще не значит...

Алуин перевел взгляд на огни костров в долине. Нелепо? Так же нелепо, как доверять человеку только потому, что познакомился с ним в подходящее время и в подходящем месте, и потому, что он похож на того, за кого себя выдает. Семь месяцев назад Алуин с Алексом чуть не совершили роковую ошибку, доверившись человеку, который назвался Ианом Камероном из Гленгаррона, потому что постеснялись сделать нелепые предположения. Никому из них и в голову не пришло, что герцог Аргайл подослал к ним одного из своих людей. Они утратили бдительность, а Гордон Росс Кэмпбелл едва не получил награду за убийство Алекса. К счастью, пуля угодила в плечо Алуина, пройдя в нескольких дюймах от его сердца.

– Я ценю ваше доверие, капрал, и не считаю ваши подозрения нелепыми: англичане и вправду могли подослать к нам шпионов. Граф вызвался отправиться с нами в Форт-Огастес. Можете не сомневаться, я запомню наш разговор и не спущу с него глаз, как ястреб из поговорки. А пока пусть разговор останется между нами.

– Конечно, сэр. – Капрал снова вытянулся в струнку и хотел было, как положено, отдать честь, но спохватился, заметив улыбку на лице Алуина. – Можно спросить?.. Значит, в Форт-Огастес отбывают все Камероны?

– Да, все мужчины клана. За исключением нескольких, которых мы оставляем охранять женщин.

Взгляд больших, серьезных, немного похожих на щенячьи глаз капрала стал умоляющим, и Алуин с трудом сдержал улыбку.

– Знаете, капрал, – заговорил он небрежным тоном, подхватывая коня под уздцы, – вы могли бы оказать мне одну услугу... впрочем, я не вправе просить об этом: я и без того в неоплатном долгу перед вами.

– Вы? Передо мной?

Алуин улыбнулся:

– Вы забыли, что благополучно вывезли из Дерби не только леди Кэтрин, но и мою жену?

Капрал Питерс залился краской.

– Не будем вспоминать об этом, сэр.

– Моя жена и леди Кэтрин остаются в Моу-Холле, в гостях у леди Энн. И я думаю, им обеим будет приятно видеть рядом знакомое лицо – лицо человека, который изъясняется без шотландского акцента.

– Я буду счастлив остаться с леди Камерон, сэр! – воскликнул капрал. – Для меня это неслыханная честь и привилегия, я буду защищать леди Камерон до последней капли крови! Клянусь, я не сомкну глаз до вашего возвращения, я буду сопровождать ее повсюду!

– Ваша преданность достойна всяческих похвал, капрал, но постарайтесь все-таки... слегка умерить ее. В Моу-Холле женщинам ничто не угрожает. Их будут охранять слуги леди Энн, а примерно через сутки подоспеет и армия лорда Джорджа. – Алуин вскочил в седло. – И все-таки я буду чувствовать себя спокойнее, зная, что оставляю жену в надежных руках.

– Да, сэр! Я клянусь столь же преданно охранять миссис Маккейл!

– Охотно верю, – усмехнулся Маккейл. – Спокойной ночи, капрал.

– Спокойной ночи, сэр, и удачи в Форт-Огастесе. Задайте им жару!

Маккейл засмеялся и пустил коня крупной рысью. Сырой туман касался его лица, было зябко, мысли стали ясными и пронзительными, как свет нескольких звезд, выглядывающих из-за туч. Размышления о графе Джованни Фандуччи и подозрениях капрала вскоре стерли с лица Алуина улыбку, а к тому времени как он осадил коня возле конюшни Моу-Холла, на его лбу прорезалась глубокая морщина. Но морщина разгладилась, едва он взбежал по лестнице в комнату, которую занимал вместе с Дейрдре. Его решимость немедленно разыскать Александера Камерона и серьезно поговорить улетучилась, как только он распахнул дверь спальни и бросился в объятия жены.

Глава 17

Кэтрин старалась держаться смело, подобно всем женщинам, собравшимся проводить мужей в Форт-Огастес. Музыканты сжимали овечьи пузыри и дули во вставленные в них трубки, извлекая из своих инструментов звуки, которые шотландцы называли музыкой, а остальные – диким воем.

– Как узнать, когда они играют настоящую мелодию, а когда просто забавляются? – однажды спросила Кэтрин у Алекса. После длительного молчания она услышала невразумительный ответ: