Мэй Макголдрик - Кольцо с изумрудом

Хотя, похоже, она не очень в этом нуждалась. Эмрис в этом уже убедился. Его люди обожали ее. Слуги любили и уважали молодую хозяйку, выполняя и предвосхищая все ее желания. Не говоря уже о нем самом и о Джеми. Они просто не могли без нее жить!

Элизабет Болейн знала путь к сердцу любого человека.

– Эмрис!

Он посмотрел на ее чистое задумчивое лицо. Темные глаза загадочно мерцали, отражая пламя свечей.

– Завтра, когда ты поедешь… – Она стала непроизвольно постукивать пальцем по его груди. – Мы с Эрни разговаривали сегодня утром. Они с Джозефом завтра поедут с тобой в Эдинбург.

– А я-то думал, тебе ее компания по душе! – удивился он. Если супруги Барди уедут, Элизабет с Джеми останутся совсем одни. – Я думал, что она тебе помогает.

– Конечно, Эмрис! Я люблю ее, и она мне очень помогает! – Легкое постукивание превратилось в чувствительные удары. – Не смейся надо мной, чудовище! Я говорю тебе это потому, что так будет лучше для нас обеих.

– Каким образом?

Она помолчала, собираясь с мыслями.

– Эрнеста Барди – жена купца. Она и сама опытный торговец. Они с мужем фактически партнеры. Она жила интересной, насыщенной событиями и путешествиями жизнью задолго до встречи с нами.

– Но и с вами она жила и живет полной жизнью и, по-моему, счастлива.

– В какой-то степени ты прав. Но теперь я хочу, чтобы она почувствовала себя свободным человеком. Она имеет право вернуться к тому, что раньше приносило радость, и не беспокоиться, как это отразится на нас. Она должна спокойно покинуть Джеми, зная, что с девочкой все будет в порядке. Я хочу видеть, как они с Джозефом уезжают от нас счастливыми. Они ведь не молодеют, Эмрис! Ну и конечно, как только они захотят, они приедут сюда опять.

– И вы обо всем договорились утром?

– Да…

– И она согласилась покинуть тебя завтра?

– Это потребовало кое-каких усилий, но я ее убедила. – Элизабет не удержалась и поцеловала его. – Эрни очень счастлива за нас, ты же знаешь. И они с Джозефом приедут в Бенмор на нашу свадьбу.

– Правда?

– Конечно, несмотря на все истории, которых мы наслушались о странных обычаях горцев.

– А, вам уже успели наплести о нас небылицы? – расплылся он в улыбке.

– Разумеется! Так что наша разлука будет недолгой на этот раз.

Эмрис пропустил сквозь пальцы шелковые пряди.

– Зачем ты это делаешь, милая? К чему такая спешка? Ты еще никого толком не знаешь в этом каменном мешке. Зачем отсылать ее прямо сейчас?

– Потому что мне это необходимо. – Элизабет посмотрела Эмрису прямо в глаза. – Мне нужно кое в чем проверить себя. А это невозможно, если Эрни будет рядом.

– Что ты задумала, родная?

Элизабет отвела глаза.

– Мне нужно убедиться, что я смогу справиться с новой жизнью, рассчитывая только на себя. Без нянек и опеки. С тех пор, как мы приехали сюда, Эрни взяла на себя все. Знаешь, она нянчится со мной, как с Мэри, которая и шагу не могла ступить самостоятельно. Неважно, в чем это проявляется, в большом или каких-то пустяках. Она всегда рядом, помогая мне мыться, одеваться, заботясь о моем питании и настроении.

– А тебе не кажется, что просто у нее наконец появилась возможность выразить таким образом свою любовь?

– Мы как раз об этом сегодня говорили с ней. – Элизабет почувствовала, как слезы подступают к глазам. – Ты прав, именно это она и делает. Более того, она вбила себе в голову, что меня необходимо наконец по-настоящему побаловать. Чем она и занимается весь последний месяц!

Эмрис заботливо вытер слезы с ее лица, поцеловав припухшие веки.

– Она опоздала, миледи! Теперь это моя забота, любимая! Баловать и лелеять тебя имею право только я!

– Меня не нужно баловать, Эмрис, – улыбнулась Элизабет. – Эрнеста любит меня. И я люблю ее, как мать. Сегодня мы поняли это острее, чем всегда. Мы сидели, взявшись за руки, вспоминали прошлое и мечтали о будущем. Эрни поняла, что я счастлива здесь. Только потому она и согласилась уехать. Для нее это самое главное.

Эмрис наблюдал, как мрачнеет ее лицо.

– Ты расстроена, Элизабет?

– Нет, – отгоняя печаль, улыбнулась она и поцеловала его ладонь. – Я никогда не была так счастлива, как сейчас, с тобой… Но временами я сомневаюсь, что…

– В чем дело? – забеспокоился Эмрис.

Она легла на спину и уставилась в потолок.

– Не знаю, смогу ли я справиться с ролью женщины, – серьезно объявила она.

Когда в ответ раздался оглушительный смех, Элизабет с оскорбленным видом отстранилась от него.

– Не смей смеяться! Я говорю серьезно…

– Нет, миледи, не может этого быть! – Эмрис никак не мог успокоиться. Наконец он сказал, прижимая палец к ее соблазнительным пухлым губам. – Милая, ты сошла с ума! Уверяю тебя, ты – женщина! Целиком и полностью.

Пальцы Эмриса переместились с губ на нежную шейку и застряли там, ласково поглаживая атласную кожу.

– Я четыре года была мужчиной! – возразила Элизабет. – Целиком и полностью.

– Нет, полностью не была, – усмехнулся он. Пробежавшись по округлым плечам, его ладонь уютно пристроилась на упругой выпуклости, без слов доказывающей ее принадлежность к женскому полу.

– Нет, была, – прошептала она и закрыла глаза, наслаждаясь ласковыми прикосновениями.

– Обманщица!

– Вы не очень-то разбираетесь в этих делах, лорд Макферсон, – сказала она низким, хрипловатым голосом.

– Не может быть! – Он приник к ее соблазнительным губам. Поцелуй его, вначале легкий, как дыхание, довольно быстро превратился в страстный, чувственный. – Знаешь, мне нравятся твои недостатки! Разрешаю тебе быть кем угодно!

Элизабет заговорила, слегка задыхаясь после долгого поцелуя:

– У меня нет недостатков, я кладезь всевозможных достоинств и талантов. – Она увидела, как рот его расплывается в улыбке, и быстро добавила: – Но если ты хоть раз еще посмеешься надо мной, я…

– Да, моя радость. Что ты тогда сделаешь?

– Не знаю, – она счастливо вздохнула и перекатилась поближе к нему. – Но дай мне, пожалуйста, лет сорок, и я обязательно придумаю!

Элизабет было так легко с ним. Они поддразнивали друг друга, спорили и часто от души хохотали. Они вместе объездили окрестности, наслаждаясь последними летними денечками, иногда с Джеми, но чаще вдвоем. Эмрис рассказывал ей обо всем, что было вокруг, объяснял местные обычаи и характер земляков, познакомил с историей и древними преданиями.

Но о чем бы ни шла речь, в конце концов все возвращалось к горам. Когда он говорил о родном доме, о горной Шотландии, ее стремительных водопадах, цветущих долинах, яростных и внезапных ураганах и о людях – свободных и гордых, как породившая их земля, – Элизабет видела, что он говорит от всего сердца. И она любила это в нем.