Кэт Мартин - Ожерелье дьявола

Макфи встал из-за стола, желая поскорее закончить неприятный разговор.

– Я провел расследование финансового положения лорда Тулли, – сказал он. – Вы, милорд, были правы, говоря, что некоторое, время тому назад он испытывал значительные трудности, запутавшись в долгах. Однако сейчас он полностью рассчитался со своими кредиторами и едва ли не процветает! К сожалению, мне пока не удалось узнать, откуда у него вдруг появились деньги.

– Продолжайте свои поиски, – сказал Итан.

– Их ведет мой помощник, очень дельный человек. Я также объявил о награде за сведения о местонахождении Питера О'Дейли.

– Не надо жалеть на это средств, – сказал Итан. – Я компенсирую все ваши расходы сторицей.

Джонас побарабанил пальцами по столешнице и добавил:

– Мне представляется небезынтересным замечание виконта о том, что у лорда Коллингвуда имеется усадьба в Фолкстоне. Как мне доподлинно известно, в тех местах успешно промышляют контрабандисты. Так что нет ничего удивительного в том, что лорд Форсайт указывает именно на окрестности Фолкстона как на вероятное место встречи Коллингвуда с французскими шпионами. Эту версию требуется тщательно проверить, поэтому уже сегодня до полудня я отправлюсь туда на почтовой карете. Надеюсь, мне удастся завершить свои дела в кратчайшие сроки и уже через два дня возвратиться в Лондон с полезными сведениями.

– Немедленно свяжитесь со мной по возвращении! – сказал Итан, вставая со стула.

– Слушаюсь, милорд! – сказал Макфи.

Итан помог Грейс подняться, и она промолвила:

– Благодарю вас, Джонас!

– Надеюсь, что мне удастся вам помочь, миледи! – сказал сыщик, отвесив Грейс прощальный поклон.

На обратном пути Итан велел кучеру заехать сначала к Корду и Виктории, а потом – к герцогу. Они оба изъявили готовность оказать ему деятельное содействие в сборе нужных сведений. Все понимали, что нельзя терять ни минуты. День казни виконта Форсайта неумолимо приближался.

Наступил канун Рождества, но от Джонаса Макфи так и не поступило никаких известий. Через день должна была состояться казнь виконта Форсайта. Грейс отказывалась поверить, что на рассвете следующего за радостным праздником дня ее отца повесят, и она уже не сможет узнать о нем побольше, чем ей было известно. Ее сведения о родном отце были удручающе скудны, они ограничивались тем, что Грейс почерпнула из его писем к ней. Но и это вселяло в ее сердце уверенность в его невиновности.

Грейс одевалась и прихорашивалась для праздничного ужина с таким ощущением, словно бы петлю должны были затянуть на ее шее.

Надев неброское синее бархатное платье и уложив волосы, Грейс уселась на стул перед туалетным столиком. В этот момент в комнату стремительно вошел Итан. Он подошел к жене и, наклонившись, поцеловал ее в щеку и сказал:

– Если хочешь, мы никуда не поедем и останемся дома. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело.

Грейс вздохнула и ответила:

– Мне будет тяжело сегодня и завтра всюду. Надо ехать, возможно, что Корд и Виктория узнали что-то новое.

– Как и Рейфел, который придет вместе со своей матушкой, – добавил Итан и снова поцеловал жену.

Грейс кивнула и встала со стула, изобразив на лице улыбку, чтобы поднять Итану настроение в рождественский вечер. В конце концов, Господь мог свершить для них чудо. Грейс направилась было к двери, но Итан удержал ее:

– Подожди минуточку! Ты кое-что забыла! Это надо исправить.

Он повернул Грейс лицом к себе, расстегнул застежку сапфирового колье, которое Грейс надела к своему платью, открыл шкатулку с драгоценностями и достал жемчужное ожерелье.

– Сегодня тебе лучше надеть это, – сказал он и защелкнул замочек ожерелья на шее жены. – Возможно, оно принесет тебе счастье. Ведь однажды оно уже помогло!

На глаза Грейс навернулись слезы.

– Благодарю тебя, Итан! Я верю, что все именно так и случится. Господь спасет моего бедного отца.

Итан поцеловал ее в шею и вывел из спальни. Уже спускаясь вниз по спиральной лестнице, Грейс ощутила прилив сил и бодрости, что объяснила тем не менее вниманием и заботой мужа, но не магической силой жемчужного ожепелья. Когда же экипаж домчал их до особняка Кордаи Виктории, у Грейс уже не осталось никаких сомнений в том, что она сможет достойно вытерпеть весь этот вечер.

И действительно, стоило только ей увидеть своих друзей и близких, как настроение резко поднялось. Сара и Джонатан явно были очень рады новой встрече с ней. Герцогиня Шеффилд, мать Рейфела, оказалась милой и интересной собеседницей. Особенно же обрадовалась Грейс, встретившись с Харриет Шарп, сестрой Итана.

– Как я рада тебя видеть! – обняв ее, воскликнула Харриетт. Она выглядела просто очаровательно в платье из плиссированной тафты.

– Я тоже бесконечно счастлива встретиться здесь с тобой! – сказала Грейс. – Это для меня сюрприз.

– Я не была уверена, что приеду, но Дэвид настоял. Пошли, я вас познакомлю!

Харриетт представила Грейс своему кавалеру, богатому и представительному аристократу с приятным лицом, подкупающей улыбкой и умными голубыми глазами. Грейс он понравился.

В общем, все было бы замечательно, если бы не покидавшая Грейс тревога за отца, томящегося в тюремной камере. Только Корду, Виктории и Рейфелу было известно, как тяжело у нее на душе. Лишь ее близкие друзья знали, что приговоренный к смертной казни виконт Форсайт – родной отец Грейс. Все они пытались по мере возможности подбодрить и обнадежить жену Итана.

– Твоя экономка, миссис Уинтхорп, – сказала Виктория, – передала моей экономке, что вы разыскиваете человека по имени Питер О'Дейли. Так вот, оказывается, его знает один приятель миссис Грей, и он может помочь вам его разыскать, завтра я уже буду обладать более подробными сведениями.

– Ах, Виктория! Как я тебе благодарна! – воскликнула обрадованная Грейс.

Рейфел отвел ее в сторонку и сообщил, что один его знакомый банкир, служащий управляющим отделения Лондонского банка, узнал нечто чрезвычайно любопытное о финансовых операциях лорда Коллингвуда. В частности, оказалось, что вскоре после суда над отцом Грейс граф сделал несколько крупных вкладов, причем наличными.

А Корд пообещал Грейс, что в случае, если Питер О'Дейли будет пойман, он лично позаботится о том, чтобы негодяя допросили в суде.

Едва сдерживая слезы, Грейс поблагодарила Корда и заверила, что не забудет его хлопот, даже если спасти отца и не удастся.

– Крепись, Грейс! – сказал Корд, пожав ей руку. – Мы не оставим тебя в трудную минуту.

Внимание и поддержка друзей помогли Грейс сохранить бодрость духа до конца праздничного ужина и вселили в нее надежду, что чудо все-таки свершится и отцу удастся избежать горькой участи.