Лиз Карлайл - Никогда не влюбляйся в повесу

Правда состояла в том, что за две недели до свадьбы Ксантии Ротуэлл бросил пить вообще. Ему хотелось быть уверенным, что он сможет разобраться, что за человека выбрала в мужья любимая младшая сестренка, а для этого нужна была известная трезвость. В другой раз он бросил пить за два дня до того званого вечера, который Ксантия давала в честь их помолвки — опять-таки потому, что ему нужна была ясная голова.

Доктор, спокойно сложив руки на пухлом животе, задумался.

— А когда вы бросили пить, случалось вам страдать от каких-то побочных эффектов подобного воздержания? Может, у вас тряслись руки? Или вас мучили галлюцинации?

— Господи помилуй! Вы имеете в виду судороги, какие бывают от рома?

— Нет, белую горячку, — невозмутимо поправил доктор. — Ужасная штука! Вам такое знакомо?

— Естественно, нет, — оскорбленно буркнул Ротуэлл. По его мнению, белая горячка была уделом исключительно горьких пьяниц и хилых сопляков — иначе говоря, тех, кому во-обще было противопоказано употреблять спиртное.

Доктор весело закивал.

— А когда до этого вы делали перерыв?

— Люди моего типа, доктор, время от времени отказываются от одного порока, чтобы иметь возможность предаться другому, — кисло улыбнулся Ротуэлл. — Я тоже так делал — естественно, пока был холостым, — поспешил уточнить он. — Бывало, я на несколько дней вообще забывал о бренди — если случалось нечто такое, что меня отвлекало.

— Хе-хе! А могу я поинтересоваться, милорд, что могло вас отвлечь, кроме плотских забав, естественно? — Хлопнув себя по коленке, доктор весело подмигнул Камилле.

— Помню, — задумался Ротуэлл, — как-то во время плавания из Барбадоса несколько человек на борту заболели. И я в том числе. Тогда у меня не было никакого желания не только пить, но и вообще жить. Что бы это ни было, мы в тот раз потеряли кока.

— Так это было на корабле? Кто бы мог подумать! — Доктор почесал затылок. — Как бы там ни было, похоже, милорд, вы еще не превратились в законченного алкоголика.

— Бренди — отличный слуга, — буркнул Ротуэлл. — Но нельзя позволить ему превратиться в хозяина.

— Похвальная мысль, — кивнул доктор. — Однако следует признать, милорд, что вы слишком много пьете — и, что самое неприятное, отдаете предпочтение крепким спиртным напиткам. Так что с этим придется покончить — по крайней мере на какое-то время.

— И это поможет? — встрепенулся Ротуэлл. Лицо его осветилось надеждой. Бренди — ничтожная жертва в игре, где на карту поставлена жизнь.

— Трудно сказать, — благодушно пожал плечами Хислоп. — Но в любом случае, милорд, человек в вашем возрасте не может позволить себе столько пить — тем более когда у него такая прелестная молодая жена… а может, и малыш уже в проекте? Как бы там ни было, диагноз, который я могу вам поставить после столь беглого осмотра…

— Пропади он пропадом, этот ваш беглый осмотр, — простонал Ротуэлл. — Ладно, молчу. Итак, доктор, ваше мнение?

Доктор устремил взгляд в потолок.

— Ну, насчет острого приступа гастрита могу ручаться, — кивнул он. — Помимо этого, с большой вероятностью могу предположить язву в двенадцатиперстной кишке. Это, чтоб вы знали, то самое место, где ваш желудок соединяется с пищеварительным трактом.

Ротуэлл поморщился.

— Это может привести к летальному исходу?

— О Господи… конечно! — Судя по всему, Хислоп пришел к выводу, что Ротуэлл принадлежит к тому типу людей, с которыми не следует деликатничать. — Особенно если язва кровоточит, — это чревато прободением. Как бы там ни было, поскольку вы пока еще живы, у вас нет лихорадки и от вас не воняет, очевидно, что прободения у вас нет. Однако не исключаю, что вы испытываете такую боль, как будто кто-то грызет вас изнутри.

Та самая тварь, подумал Ротуэлл.

— А что вызывает эту язву? — спросила Камилла.

— Спиртное, курение, тревога — вот наиболее частые причины, миледи, и, уверяю вас, справиться с этим бывает непросто.

— Очень хорошо, — решительно вмешался Ротуэлл. — А если это не язва, тогда что это может быть?

Доктор снова покачал головой.

— Как предположил доктор Реддинг, рак печени — или, возможно, рак желудка, добравшийся уже и до печени. И то и другое весьма вероятно.

— Рак… — глухо пробормотал Ротуэлл.

Итак, вот оно — грубо и откровенно, как он и хотел. Господи Боже! Он ведь в самом расцвете лет, у него наконец-то есть все, ради чего стоит жить, — правда, он понял это только сейчас — жена, дом, сестра, любящая семья. Ротуэллу отчаянно захотелось жить. Любить свою жену. Заботиться о ребенке, которого она, как он надеялся, носит под сердцем. Такие нехитрые желания…

Одно время он и в самом деле хотел умереть, хотя до сих пор этого не сознавал. Возможно, поэтому он с холодной уверенностью в сердце терпеливо ждал приговора, не чувствуя ни страха, ни отчаяния, давно приготовившись к худшему. Все это и будет с ним позже, если худшие подозрения подтвердятся. Мужчины частенько боятся встречи с Творцом. Бог свидетель, он тоже боится. Но когда он заговорил, голос его звучал, как обычно, твердо.

— Весьма признателен за вашу откровенность, доктор. Что-нибудь еще?

Доктор Хислоп всплеснул руками.

— О, да к дьяволу все это! — вскричал он. — Лично я уверен, что у вас кровоточащая язва желудка. Готов поставить пару моих лучших лошадей, что я прав, — в конце концов, черт побери, я занимаюсь этим делом почти сорок лет! Вы слишком много пьете, милорд. И слишком много курите. Судя по всему, вы почти не спите — и одному Богу известно, что вы едите — или, точнее, что гложет вас самих. Хотите знать мое мнение? Так вот, все, что вам нужно, — это воздержание!

Камилла громко охнула.

— Вы так думаете? — чуть слышно спросил Ротуэлл. В груди у него робко шевельнулась надежда.

Хислоп сурово сдвинул косматые брови.

— Только не вздумайте радоваться, милорд, поскольку это не так-то просто, как вам кажется! — рявкнул он. — Эта чертова язва может с легкостью свести вас в могилу, и при этом очень быстро, учтите! Вам предстоит лечить желудок, а это будет нелегко.

— Просто скажите, доктор, что нужно делать. — Камилла, стиснув подлокотники кресла, подалась вперед, умоляюще глядя ему в глаза. — Скажите, а я уж лично прослежу, чтобы это было сделано!

Хислоп оглядел ее с головы до ног и понимающе хмыкнул.

— Да уж, нисколько не сомневаюсь, — добродушно проворчал он. Потом вытащил из кармана смятый листок и огрызок карандаша и, положив бумажку на колени, принялся писать. Ротуэлл попытался успокоиться. Его глаза не отрывались от лица Хислопа. Похоже, доктор не врет, подумал он. И вдруг поймал себя на том, что верит ему. Больше того, грубоватый здравый смысл доктора Хислопа пришелся Ротуэллу по душе.