Нэн Райан - Своенравная леди

— Милая, — хрипло прошептал он, касаясь тубами ее уха, — я сейчас немного приподнимусь, а ты перевернись.

Сюзетта надеялась, что он наконец овладеет ею. Когда Каэтано приподнялся, она перевернулась на спину и улыбнулась, Каэтано стал нежно целовать ее. Он лежал, слегка касаясь ее своим телом, и его напряженная плоть прижималась к ней. Каэтано по-прежнему не спешил овладеть Сюзеттой, хотя его поцелуи становились все жарче и требовательнее. Она всем телом прильнула к нему и без всякого стыда начала тереться о его плоть. Она жаждала ощутить его внутри себя. Сюзетта всхлипывала, глядя на него блестящими умоляющими глазами.

— Каэтано, — выдохнула она, — я твоя, только твоя. Пожалуйста, милый, возьми то, что тебе принадлежит.

— Любовь моя, — прошептал он и одним мощным движением овладел ею, заставив вскрикнуть от наслаждения.

Серебристая луна скользнула за линию горизонта и исчезла. Солнце еще не взошло, и земля погрузилась в полную темноту, в густой, почти осязаемый мрак, который бывает перед самым рассветом. Плотная иссиня-черная мгла окутала Сюзетту и Каэтано своим мрачным покрывалом, но и она не заглушила яркую вспышку их страсти.

Они перенеслись из темных земных пределов в ослепительно яркую высоту.

Достигнув наивысшей вершины, Сюзетта в исступлении выкрикнула имя Каэтано, и оно эхом разнеслось по лежащему под ними гигантскому каньону. Ветер подхватил его и разнес по всей суровой и пустынной земле, окружавшей их.

Каэтано!..

Глава 31

Несколько чудесных дней Каэтано и Сюзетта были Адамом и Евой в Эдемском саду. В объятиях друг друга они наблюдали за восходом солнца и как бы впервые восхищались творением Господа. Когда мягкие розовые краски сменились ярким оранжевым сиянием, а потом ослепительным белым светом, Каэтано встал и помог Сюзетте подняться. Верхом на Угольке они двинулись на запад вдоль края каньона. Через четыре мили молодые люди въехали в гигантскую расщелину и начали медленный спуск. Сюзетта зевнула и обмякла в руках Каэтано. По-мальчишески улыбаясь, он поцеловал ее и прошептал:

— Я знаю, что ты устала, Сюзетта. Я везу тебя в укромное местечко, где мы сможем прекрасно выспаться.

Она кивнула, зная, что Каэтано позаботится о ней. Сюзетте было все равно где спать, лишь бы в его объятиях. Уголек осторожно пробирался там, где, казалось, еще не ступала нога человека. Когда они спустились на дно каньона, расщелина стала шире и разветвилась на сотни узких трещин. Сюзетта задремала, и длинные волосы упали ей на лицо. Она помнила только, как потом Каэтано снял ее со спины коня. Они стояли на берегу реки, и Сюзетта подумала, что было бы хорошо искупаться.

— Сюзетта, — сказал он, взяв ее на руки, — мы искупаемся, когда проснемся. Тебе нужно отдохнуть.

Она обняла его за шею и положила голову ему на плечо.

— У меня глаза слипаются.

— Вот и хорошо, — прошептал Каэтано и уверенными шагами направился назад, в узкую расщелину.

Пещера была не больше шести футов в высоту, и ему пришлось нагнуться, чтобы войти в нее. Ширина ее составляла футов восемь — десять. Внутри было тихо и прохладно — превосходное место для сна.

Сюзетта вытянулась и улыбнулась, увидев, что Каэтано вновь разделся, лег рядом на одеяло и притянул ее к себе.

— Спи, любовь моя. — Он коснулся губами ее спутанных волос. — Когда проснешься, мы поедим, и я поведу тебя в красивейшее место на свете. Мы искупаемся и вымоем твои золотистые волосы.

Сюзетта поцеловала его.

— Пообещай мне, что всю оставшуюся жизнь я буду спать в твоих объятиях.

Глаза Каэтано затуманились, а руки крепко сжали ее. В его поцелуе чувствовалась нежность и любовь.

— Обещаю тебе, — прошептал он, касаясь губами ее губ, — что буду любить тебя до тех пор, пока хожу по этой земле.

Сюзетта открыла глаза и огляделась. Рядом с ней мирно спал Каэтано. Она улыбнулась, вспомнив незабываемую ночь, проведенную с ним. Ей очень не хотелось будить его, но Сюзетта умирала от голода и желания искупаться. Возможно, ей удастся, не разбудив Каэтано, спуститься к реке и разок окунуться. Или сначала она пороется в седельных сумках и найдет какую-нибудь еду.

— Ты собиралась покинуть меня? — спросил Каэтано.

Сюзетта посмотрела на него. Его густые волосы растрепались и спадали на лоб. Страстные черные глаза были полузакрыты, а мужественное худое лицо покрыто щетиной, полуоткрытые губы растянуты в милой улыбке.

— Никогда! — рассмеялась она и опустилась на него.

Он уткнулся лицом в шею Сюзетты и обхватил руками ее спину. Сжав ладонями его лицо, она целовала его губы, лоб, подбородок, а он, закрыв глаза, изображал равнодушие.

Отбросив волосы с лица, она игриво сказала:

— Когда же ты покормишь меня?

Они ели холодный ростбиф с толстыми ломтями хлеба, запивая все это охлажденным в реке вином. Каэтано острым охотничьим ножом отрезал маленькие ломтики мяса и смотрел, как проголодавшаяся Сюзетта вздыхает, отправляя в рот очередной кусочек. В этом чудесном каньоне она чувствовала себя как дома, не хуже, чем на своем ранчо в Джексборо. Каэтано размышлял, что их ждет впереди. Имеет ли он право просить эту прекрасную белую женщину провести жизнь с ним, преступником-полукровкой? Не погаснет ли вскоре огонь их любви? Не возненавидит ли со временем Сюзетта его за то, что он лишил ее спокойной и безопасной жизни? Представься ей сегодня возможность уйти, покинула бы она его?

— Каэтано, как вкусно! — Сюзетта сидела на корточках в расстегнутой до пояса белой рубашке, открывавшей его взгляду ее тело. Белокурые волосы ореолом окружали ее нежное лицо. Она облизнула пальцы и вздохнула. Ее довольный вид наполнил сердце Каэтано радостью, и он с легкостью отбросил терзавшие его сомнения.

Он сжал ее руку и притянул к себе.

— Как вкусно, — передразнил он.

Притихшая и неподвижная, она свернулась калачиком и прижалась к его груди, а он покрывал поцелуями ее лицо, грудь, шею. Обхватив губами крошечный золотой медальон, который Сюзетта никогда не снимала, он языком прижал его к маленькой ямке у нее на шее.

— Каэтано, — прошептала она, — отстегни, пожалуйста, медальон.

Он нащупал пальцами застежку. Сюзетта взяла в руку маленькое золотое сердечко и сняла его с шеи. Затем надела его на смуглое правое запястье Каэтано, дважды обмотав цепочку вокруг его руки.

— Это подарок родителей на мое шестнадцатилетие, — пояснила она, застегивая замочек, — и я не снимала его с того самого вечера. Я люблю тебя, Каэтано. Ты мне дороже всех на свете. Обещаешь всегда носить этот медальон?

Глубоко тронутый, Каэтано взглянул на крохотное золотое сердечко, покоящееся на его смуглом запястье. Посмотрев Сюзетте в глаза, он твердо сказал: