Колин Фолкнер - Любовь незнакомца

Решив, что ей не следует называть себя, Мэг снова обратилась к девочке:

— А как тебя зовут?

Энни Мевис, — сообщила маленькая хозяйка. — Второе имя мне дали в часть бабушки.

— Вы живете с бабушкой вдвоем?

— Да, моя мама давно умерла, а папа после ее смерти уехал в город и остался жить там.

Мэг улыбнулась и погладила девочку по пшеничного цвета волосам.

— Ты рассуждаешь как взрослая и правильно выговариваешь все слова, — похвалила она ее.

— Меня всему учит бабушка. Она говорит, что, когда я подрасту, она отдаст меня работать в большой дом.

— В замок Ратледж?

Девочка презрительно сморщила носик.

— Нет, в любой другой дом, но не в замок Ратледж!

— Почему?

— Бабушка говорит, что в стенах этого замка обитают злые духи, и над ним уже несколько столетий висит проклятие. — Она подняла голову, внимательно посмотрела на Мэг и неожиданно добавила: — Бабушка сказала, что вы правильно сделали, что сбежали из замка!

Мэг вздрогнула.

— Так… ты знаешь, кто я? — тихо спросила она.

— Знаю! Вы — жена одного из хозяев, леди Суррей. Бабушка мне рассказывала о вас. Я… хотела бы быть похожей на вас.

Мэг приложила палец к губам.

— Тише, Энни, не называй меня по имени, — попросила она. — Теперь я — Мэг Драммонд, а та молодая женщина, леди Суррей, осталась в прошлой жизни. Больше ее нет.

— Хорошо. Я буду называть вас леди Мэг. А это правда, что вы убили своего мужа?

Мэг несколько минут молчала, пораженная осведомленностью девочки.

— Правда, но я убила его, защищаясь.

— Бабушка так и говорила: это была само… Не помню, как дальше…

— Самозащита, — подсказала Мэг.

Она решила на углубляться в подробности той страшной ночи. Мэг встала из-за стола, подошла к маленькому узкому окну. Дождь не прекращался, с неба лились потоки воды, и комья липкой земли летели во все стороны.

— Оставайтесь у нас ночевать, — раздался за ее спиной голос Энни. — А сходить на кладбище вы сможете завтра утром, когда кончится ливень.

Мэг резко обернулась.

— Почему ты думаешь, что я собираюсь на кладбище?

— Так сказала бабушка. Когда она увидела вас, то сразу же решила, что вы приехали на кладбище, чтобы поклониться могилке своего ребенка. Бабушка сказала, что вы собираетесь куда-то уехать, может быть, в дальние края.

Мэг покачала головой. Казалось, старуха Мевис читала на расстоянии ее сокровенные мысли!

— Оставайтесь у нас на ночь, — снова предложила Энни. — А завтра утром я могу проводить вас на кладбище. Бабушка разрешила мне.

Некоторое время Мэг обдумывала предложение девочки и ее бабушки. Если она сейчас пойдет на кладбище, то промокнет до нитки, а ночевать ей будет негде. Одной возвращаться ночью в Лондон рискованно. Даже если она благополучно доберется до Лондона, то на пороге прачечной Сэйти она рискует столкнуться с Кинкейдом.

— Спасибо, Энни, я останусь.

Девочка обрадовалась и захлопала в ладоши.

— Мне будет не страшно ночевать вместе с вами! — воскликнула она.

— А твоя бабушка разве не вернется сегодня? — спросила Мэг.

— Неизвестно. У нее много дел.

Мэг подошла к столу и села на стул.

— Налей мне, пожалуйста, еще немного чая, — попросила она. — А потом расскажи что-нибудь. Такая умная девочка, как ты, наверняка знает много интересных историй.

Граф Ратледж стоял около окна и мрачно глядел на стекающие по стеклу струйки дождя. В библиотеке был зажжен камин, но графу казалось, что холод пробирает его до костей. Персиваль пребывал в дурном расположении духа, был зол и обижен на весь свет. Больше всего его оскорбляло поведение племянника Джеймса — невоспитанного и неблагодарного молодого человека, который так некрасиво обошелся с ним. Зная, что его дядя в Лондоне, он тайком съездил в замок Ратледж, пробыл здесь всего несколько часов и вернулся в город! Почему он не сообщил заранее о своем желании посетить родной дом, почему сделал это в отсутствие хозяина?

Как только Джеймс прибыл в замок, Персивалю в Лондон сразу же послали гонца с донесением, и граф немедленно отправился домой. Каково же было его удивление, когда он не застал своего племянника! Как неучтиво Джеймс поступил по отношению к родному дяде!

Граф Ратледж яростно сжал кулаки. Он искренне полагал, что Джеймс должен быть благодарен ему за то, что тот сумел разыскать его, объявить о наследстве, и надеялся, что племянник, по крайней мере, устроит несколько роскошных приемов в его честь, на которые пригласит нужных Персивалю людей. Королевский двор наконец оценит великодушие и благородство графа Ратледжа! Джеймс, однако, не только не поблагодарил его, своего дядю, но счел для себя возможным приехать в замок в его отсутствие! Более того, он сбежал оттуда, не дождавшись возвращения Персиваля.

Прав был Филип, презирая и ненавидя сына. Он-то знал характер этого строптивого, самодовольного, неблагодарного парня… А глупая, ничем не оправданная преданность Джеймса королю? Он даже не смог оценить преимущества правления Кромвеля и тех выгод, которые сулила лояльность к нему! Сам-то Персиваль и его брат Филип сразу же сообразили, на чьей стороне им удобнее быть!

Граф Ратледж вздохнул, отвернулся от окна и подошел к письменному столу. Ему стало скучно, и он не знал, чем себя занять.

«Нет смысла в такой ливень возвращаться в Лондон, — размышлял он. — Раз уж я приехал в замок, то надо уладить кое-какие дела».

На уродливом лице Персиваля появилась злобная усмешка. В подвале кое-кто способен развеять его скуку. Как он мог забыть об этом?

Граф быстро подошел к двери, рывком открыл ее и крикнул:

— Хиггинс! Иди сюда!

В проеме двери возник его личный секретарь.

— Да, милорд?

— Я хочу ужинать!

— Сейчас… милорд? — недоуменно пробормотал Хиггинс.

— Да, сейчас! Именно сейчас! Что тебе непонятно?

— Просто… обычно вы ужинаете позднее.

— Перестань мне перечить и неси поднос с едой сюда, в библиотеку! — Граф достал из кармана кружевной платок и вытер им рот. — И побыстрее! — крикнул он. — Пока меня не было, все слуги бездельничали и напрочь забыли о своих обязанностях!

Хиггинс испуганно втянул голову в плечи.

— Что вы, милорд, в замке все в полном порядке, — еле слышно возразил он.

Неожиданно граф почувствовал стеснение в левой стороне груди. Он задержал дыхание и прислушался. Боль была несильной, но пугала тем, что появлялась все чаще и чаще. Наконец дышать стало легче, граф с облегчением вздохнул и уже миролюбиво попросил личного секретаря:

— Ладно, иди распорядись об ужине.