Эмили Кармайкл - Цветок Прерий

– Смой мыло, – велел Кэл.

Маккензи послушно съехала в воду.

– А теперь вымоем волосы. Кэл окунул ее в воду с головой и принялся намыливать плотную массу огненных волос. Он так изумительно массировал кожу головы, что от удовольствия у Маккензи стало пощипывать даже пальцы ног.

– Ну, что, тебе стало лучше? – спросил Кэл с лукавой улыбкой.

Маккензи открыла глаза.

– Ох, – она мечтательно улыбнулась. – Кажется, ты чего-то хочешь?

Он потянулся к Маккензи, но она увернулась.

– По-моему, тебе тоже нужно принять ванну.

Он терпеливо ждал, пока ее пальцы намыливали соком растения его шею, спину, грудь, живот и волосы. Когда она дошла до ягодиц и бедер, Кэл схватил ее за запястья.

– Мак, ты дразнишься, – сказал он слегка охрипшим голосом.

– Вовсе нет, – ответила Маккензи невинно, – дразнится тот, кто не выполняет своего обещания, – и она нежно прижалась к нему всем телом. – Ты же больна… – Уже не настолько, любовь моя… – О, боже… Маккензи!

Кэл вытащил ее из воды и уложил на поросший травой берег.

– Женщина, ты всегда так возбуждаешь меня, что я не могу сдержаться, как подобает мужчине. – Я не хочу, чтобы ты сдерживался, – сказала Маккензи, – ни одной минуты.

Она обхватила ногами его талию, и Кэл исполнил ее желание. Бурная радость охватила обоих, они вскрикивали и задыхались от восторга и наслаждения. Все произошло очень быстро: они слишком долго были в разлуке, чтобы позволить себе роскошь постепенного разжигания страсти, да и времени до расставания оставалось немного, поэтому они торопились утолить жажду, мучившую тела, и получить удовольствие от общения друг с другом.

Они лежали рядом до тех пор, пока солнце не скрылось за гребнем ущелья. День начал угасать, и тени стали превращаться в сумерки. Кэл поцеловал Макензи и поднялся, чтобы выстирать их одежду. Маккензи не стыдилась своей наготы, когда Кэл отнес ее на их лужок и завернул в легкое одеяло. После ужина из белки, орешков и жареного корня какого-то растения они спокойно улеглись и стали разговаривать. Кэл сказал, что через пару дней отвезет Маккензи обратно на ранчо, к тому времени она окончательно окрепнет для такого путешествия. – И что тогда? – она знала ответ, но надеялась на то, что найдется другой выход.

– Я отправлюсь в Мексику, – печально произнес Кэл. – Здесь мне ничего не светит, кроме виселицы или пули какого-нибудь преследователя.

Это был тот ответ, которого она ждала и боялась. Путешествие в горы начиналось, как ночной кошмар, а заканчивалось, как волшебный сон, и Маккензи совершенно не хотелось просыпаться.

– Я хочу нанять детектива, который докажет, что ты невиновен.

– Сомневаюсь, что он сможет доказать мою невиновность.

– Ты хочешь сказать, что в самом деле убил Тони?

– Нет, Мак. Мне не раз хотелось это сделать, но я не убивал.

– Тогда я не отступлюсь.

Оба замолчали, задумавшись над тем, что поставленная задача почти невыполнима.

– Хотел бы я знать, каким образом моя сумочка с амулетами очутилась в том овраге, – задумчиво сказал Кэл.

– А она была на тебе, когда ты отправлялся в город?

– Нет. Я потерял ее несколько недель назад. Просто однажды заметил, что она исчезла.

– Подумай, где ты мог потерять ее?

– Это могло случиться где угодно.

– Я уверена, что тут не обошлось без Кроссби, – твердо произнесла Маккензи. – Он фактически похвастался этим, когда бросил меня здесь. Первое, что я сделаю, когда вернусь домой, это постараюсь засадить его за решетку за то, что он оставил меня здесь умирать.

– Не очень-то надейся на то, что это у тебя получится. Кроссби дружит с законом, вернее, с теми, кто делает вид, что представляет Закон.

– Но он хотел убить меня! И это ему вполне удалось бы, если бы не ты.

– Когда-нибудь он заплатит за это, – пообещал Кэл, – но не думаю, что в этом деле поможет закон.

Помолчав немного, Маккензи сказала:

– Я бы тоже поехала с тобой в Мексику, – она вздохнула, – но Фрэнки…

– Фрэнки нечего делать там, куда я поеду, так же, как и тебе.

– Если бы я была одна, я бы обязательно поехала, – стала уверять Маккензи, – я бы продала «Лейзи Би» и купила ранчо где-нибудь в Сопоре. Джон Слотер говорил, что в некоторых местах там есть хорошие пастбища. Если бы мы смогли купить место, где устроились бы нормально…

– Может быть, может быть…

Они заснули, обнявшись, тесно прижавшись друг к другу, как две души, которые пытаются выбраться из ада.

Проснувшись, Маккензи увидела над собой ярко-голубое утреннее небо. Ущелье было еще в тени, над лугом стелился легкий туман. Она снова закрыла глаза, не желая начинать день, который приближал их расставание, но через несколько секунд почувствовала какую-то напряженность в ущелье.

Маккензи открыла глаза и огляделась. То, что она увидела, заставило ее сесть так резко, что закружилась голова, ведь женщина была еще не совсем здорова.

– Улыбайся, – мягко сказал Кэл, – ты рада видеть их.

Он ободряюще пожал ее руку, но страх Маккензи не прошел.

В десяти шагах от них находилась небольшая группа всадников-апачей под предводительством Джеронимо. Он хмуро промычал какое-то краткое приветствие. Даже не зная их языка, Маккензи поняла, что он недоволен. Морщины на его суровом лице слились в жесткую гримасу, когда он стал что-то сердито говорить Кэлу.

Да, эта встреча не предвещала ничего хорошего.

ГЛАВА XVIII

Проклиная про себя свою судьбу, Кэл неторопливо встал на ноги, чтобы не выдать беспокойства, Маккензи поднялась вместе с ним.

– За то время, что ты прожил с белыми, ты сделался слепым, глухим и ленивым, – отчитывал Кэла Джеронимо, – разве это тот воин, которого я воспитывал? Глупый мальчишка, ты спал, как убитый, и не думал, что к тебе может подойти кто угодно!

Кэл понимал, что заслужил эти упреки. В заботах о Маккензи и в мыслях об их будущем он совершенно потерял бдительность.

– Ты прав, дядя. Живя с белыми, я стал мягким, как воск. Хорошо, что эти воины оказались моими братьями, а не врагами.

Маккензи изо всех сил сжала руку Кэла. Он подумал, что она еще здорово держится. Джеронимо говорил на языке апачей, и Маккензи не могла понять, что он сказал – слова дружеского приветствия или приказ готовиться к смерти, для нее все звучало одинаково. Но все же она стоит рядом с ним, гордо выпрямившись, и спокойно рассматривает пришельцев.

– На этот раз тебе повезло, – успокоил Кэла Джеронимо, и его морщинистое лицо преобразилось в подобие улыбки. – Исти и Бей-чен-дей-сен сказали мне, что какой-то белый выгнал тебя за то, что ты убил одного из них.

Еще один сюрприз. Кэл внимательно вгляделся в лица людей, расположившихся на площадке за Джеронимо. Исти и Бей находились в заднем ряду отряда. Когда он встретился с ними взглядом, выражение их лиц не изменилось, но Кэл почувствовал, что они хотят попросить прощения за что-то.