Черил Холт - Путь сердца

– Боже мой! – Филипп с улыбкой взглянул на дочь. – Какое восхитительное событие!

– Вот именно. А потому мне необходимо немедленно начать готовиться. – Эмили озабоченно взглянула на Джейн: – Что же мне надеть?

Едва заметно подмигнув мужу, Джейн протянула руку:

– Пойдем посмотрим вместе, хорошо?

Следующие два часа прошли в хлопотах и подготовке. Семейство в полном составе спустилось в просторный холл. Филипп и Джейн хотели торжественно проводить девочку на ее праздник и лишь потом отправиться ужинать. Однако не успели они отойти от лестницы, как дверь открылась и появилась Маргарет.

Настало неловкое молчание. Маргарет, как всегда эффектная – в элегантном, хотя и смелом платье из голубого бархата, – в упор смотрела на всех троих, даже не пытаясь скрыть откровенную неприязнь.

– Лорд Уэссингтон. Леди Уэссингтон.

Титул Джейн прозвучал подчеркнуто презрительно. Маргарет определенно хотела показать, что супруга графа вовсе его не заслуживает. И уже почти грубо добавила:

– Леди Эмили, как интересно видеть вас в светском обществе!

Эмили тут же спряталась за спину Джейн, словно испугавшись, что Маргарет может сделать ей больно. У самой же Джейн оскорбительный тон и нескромный взгляд вызвали раздражение и негодование. Она была готова броситься в бой, и лишь рука Филиппа, крепко сжавшая ее ладонь, предотвратила неприглядную сцену.

– Леди Дауне, – коротко приветствовала Джейн, едва заметно кивнув.

– Привет, Маргарет, – холодно поздоровался Филипп. Он не видел бывшую подружку несколько месяцев и иногда ловил себя на мысли, что вдали от нее жизнь кажется куда более мирной и осознанной. И вот пожалуйста! Красотка является во время первого же их с Джейн совместного визита. Граф сделал шаг в сторону, показывая, что беседа окончена. – Ты извинишь нас? Как всегда, немного опаздываем.

– Разумеется. Не смею задерживать. – От внимания светской львицы не укрылось ни то, как крепко Филипп держит за руку жену, ни то, как другой рукой заботливо обнимает дочку. Значит, то, о чем судачили в салонах всезнающие сплетницы, оказалось чистой правдой. Семья удалилась, а Маргарет так и осталась стоять на месте, еще больше разозлившись оттого, что услышала слова Филиппа, обращенные к Джейн.

– Прости, любовь моя, – произнес он тоном, который ей самой не приходилось слышать ни разу в жизни. – Я и понятия не имел, что эта женщина здесь окажется.

– Не волнуйся, Филипп. Всего лишь досадная мелочь; вовсе не имеет значения.

– Еще как имеет! Тебе это неприятно. Интересно, о чем думала графиня, рассылая приглашения? Непременно с ней поговорю.

– Нет-нет. Ни в коем случае не делай этого. Лишь усугубишь неловкость. Она здесь, и мы здесь – ничего страшного. Я просто не позволю этой особе испортить нам настроение.

Голоса стихли, и дальнейших слов Маргарет уже не могла разобрать.

Она заперлась в своей комнате и попыталась успокоиться. Лицо так горело, что пришлось приложить мокрое полотенце. После того инцидента Филипп отмахнулся от нее словно от назойливой мухи. С тех пор она его даже ни разу не видела. И все-таки отчаянно хотелось вернуть бывшего любовника. Он единственный понимал ее. А кроме того, было ужасно больно и унизительно сознавать, что кто-то, а тем более Филипп Уэссингтон, бросил ее ради этой простушки, которую теперь с гордостью называл своей супругой и графиней. Выскочка еще поплатится за все неприятности, которые доставила своим появлением в Лондоне!

Несколько часов спустя веселье было в самом разгаре; бал шумел радостно и самозабвенно. Изящно одетые гости кружились в танце. Джейн внезапно почувствовала легкое недомогание и оперлась на руку мужа. Он склонился, чтобы лучше ее слышать.

– Все в порядке? – спросил граф.

– Как-то странно себя чувствую, – ответила Джейн.

– Голова кружится? – поинтересовался Филипп, с трудом пряча понимающую улыбку. Пара незаметно покинула круг танцующих, и граф усадил жену в кресло. Как ни старалась Джейн, а подавить зевоту ей все-таки не удалось. Усталость взяла свое.

– Да, наверное, все-таки пора отдохнуть.

– Может быть, уйдем к себе?

Джейн окинула взглядом веселую праздничную толпу. Музыка, смех, приятные разговоры. Гостей развлекали не одними лишь танцами. Рядом с бальным залом находились комнаты, где заключались пари, делались ставки. Можно было принять участие в карточной игре или с комфортом, в приятной мужской компании выкурить сигару. Для Филиппа это привычная, родная стихия, лишать его развлечений было бы слишком жестоко. Приступ головокружения прошел, и Джейн осторожно поднялась.

– Не хочу лишать тебя общества. А я, пожалуй, поднимусь в комнату.

– Мне и в голову не пришло бы отпустить тебя одну.

– Не будь глупым. Оставайся в зале и веселись. Филипп оглянулся. Уже давным-давно ему не приходилось участвовать в подобных праздниках. Здесь собрались люди, с которыми хотелось поговорить, обсудить новости и слухи; которым вполне можно было рассказать о собственных хозяйственных успехах. Оживление, блеск, изысканные напитки – все это неудержимо привлекало Да и почему бы не сыграть партию-другую в карты или кости? Граф с улыбкой перевел взгляд на жену.

– Ты уверена?

– Вполне. Но только, если позволишь, одно-единственное условие.

– Какое же?

Джейн поднялась на цыпочки и прошептала на ухо мужу:

– Разбуди меня, когда вернешься в спальню.

– Обещаю, леди Джейн. Непременно исполню.

В подтверждение своих слов граф любезно поцеловал руку супруги и с улыбкой стал наблюдать, как она направляется к выходу. Возле самой двери Джейн обернулась и, заговорщицки подмигнув, кокетливо взмахнула рукой. Уэссингтон в ответ слегка поклонился и спросил себя, заметил ли кто-нибудь из присутствующих молчаливое признание в любви. Впрочем, даже если и заметил, какая разница? Как только молодая графиня скрылась из виду, граф направился в игорную комнату.

Уже через минуту рядом появилась Маргарет. – Привет, милый, – томно прошептала она, награждая старого приятеля самой очаровательной из своих улыбок. – Готова поклясться, что ты меня избегаешь.

Филипп прекрасно понимал и выражение лица, и красноречивый взгляд, которым наградила его красотка. Ничего хорошего они не сулили.

– Чего ты хочешь, Маргарет?

– Как ты думаешь, чего я хочу? – Светская львица положила руку ему на грудь. – Так приятно, что ты наконец вернулся. Жизнь без тебя стала поистине невыносимой.

Словно между прочим Филипп убрал с груди нескромную и назойливую ладонь. Однако Маргарет крепко сжала его пальцы. Освободиться можно было лишь рывком. Устраивать сцену в чужом доме постыдно.