Дженнифер Маккуистон - Приключения новобрачных

– Пора! – крикнул Джеймс брату, пытаясь ее оттолкнуть. – Вот сейчас я бы не отказался от твоей помощи!

И в тот же миг крепкие руки схватили Джорджетт и оттащили в сторону. Она пыталась высвободиться, отчаянно размахивая фаянсовым кувшином. И тот в итоге разбился, ударившись о голову Уильяма Маккензи. Уильям в недоумении заморгал, выпучив глаза. Лицо же его сделалось пунцовым.

– Тихо, кошка бешеная, – прошептал он ей на ухо, обхватив за талию.

В результате Джорджетт оказалась в безвыходном положении. Отказавшись от борьбы, она закрыла глаза и приготовилась к худшему. Израненному Джеймсу ни за что не справиться с Рандольфом, чей боевой пыл, должно быть, подпитывало адское зелье, полученное из любимых им травок.

Внезапно раздался чей-то крик, а потом – глухой стук, вероятно, от падения на пол чего-то тяжелого. Когда Джорджетт наконец решилась приоткрыть один глаз, все уже было кончено. А Джеймс даже не очень запыхался.

– Человеческий череп немного крепче, чем мешок с опилками, – сообщил он, встряхнув натруженной рукой.

– Это верно, – раздался у Джорджетт над ухом бас Уильяма. – Зато и бить по нему веселее, чем по мешку с опилками. – Уильям даже не собирался ее освобождать.

– Как Бартон здесь оказался? Кто его надоумил подняться сюда? – проворчал Джеймс.

– Очевидно, он действовал так же, как и вы все. – Джорджетт вновь обрела голос. – Я попросила хозяина гостиницы сообщать любому, у кого есть для меня новости, где меня искать.

– Удивительно, что все пирующие сейчас в трактире не перекочевали сюда, – пробормотал Камерон. Он шагнул к Рандольфу, лежавшему на полу без сознания, и, брезгливо приподняв его безжизненную руку, попытался нащупать пульс. – Полагаю, с этим придется разбираться магистрату. Я всегда знал, что однажды ты заставишь меня отдуваться за твои ошибки, Маккензи. – Он потащил Рандольфа к открытой двери.

– Куда вы его? – спросила Джорджетт.

– Ночь в кутузке его отрезвит, если даже не вернет человеческий облик. – Камерон остановился, присел и забросил бесчувственное тело Рандольфа на крепкое плечо. – Хотя, боюсь, я не смогу проведать его до понедельника – Белтейн, знаете ли…

– А ты ничего не забыл?

Вопрос Уильяма, адресованный Камерону, заставил Джорджетт замереть от ужаса – она уже чувствовала себя пленницей. Джорджетт закрыла глаза, живо представив каменный мешок без окон с грязным ворохом соломы на полу. Ей вовсе не было жалко Рандольфа – он должен был знать, на что шел. Но неужели ей предстояло отправиться в тюрьму следом за кузеном? Ведь Рандольф назвал ее соучастницей в присутствии всех этих людей. Конечно, он оговорил ее, но допрашивать его сейчас не представлялось возможным. И что самое страшное, Джеймс ей не доверял.

Словно откуда-то издалека до нее донесся голос Камерона:

– Я думаю, что могу подождать с ее показаниями до понедельника.

Джорджетт открыла глаза.

– До понедельника? – пролепетала она.

В этот момент Уильям разжал тиски, но оказалось, что ноги ее не держат, так что ей пришлось ухватиться за него, чтобы не упасть.

– Да, – раздалось у нее над ухом. – Нам понадобятся ваши показания, чтобы упрятать его в тюрьму на всю жизнь. – Уильям понизил голос до шепота: – И спасибо за то, что пытались спасти моего брата. Я думаю, вы с ним отлично поладите.

Джорджетт медленно выпрямилась и обвела взглядом всех присутствующих. Мужчины же смотрели на нее с выражением замешательства на лицах.

Тут Джеймс взял что-то со стола у кровати и торжественно, словно драгоценный дар, протянул ей. Джорджетт едва не подавилась истерическим смехом, когда увидела, что именно он ей вручил.

Ее корсет! Джеймс вернул ей корсет! Да-да, тот самый!

Внезапно послышались шаги, а потом наступила тишина. Все разошлись, и остались только они вдвоем – она и Джеймс Маккензи. И он смотрел на нее как-то странно, смотрел так, словно не мог решить, то ли она опасная душевнобольная, от которой следовало держаться подальше, то ли – любовь всей его жизни, которую надлежало хранить и беречь как зеницу ока и никуда от себя не отпускать.

То есть все вернулось к тому, с чего начиналось.

Джорджетт стояла перед ним, вцепившись в корсет – словно его хотели вырвать у нее из рук, – и каждый разделявший их шаг был длиной в милю. Она сейчас походила на разгневанную фею: лицо – в ореоле растрепанных волос, а глаза – темно-серые озера, над которыми клубился туман.

– Почему? – спросила она.

– Что почему? – Джеймс сделал решительный шаг ей навстречу. Он не мог понять, что означало выражение ее лица. А впрочем… Что ж, теперь-то она знала, какой он на самом деле. Она увидела самое худшее, что было в нем. Он утратил контроль над собой и своими кулаками. И сделал это в ее присутствии.

Она судорожно сглотнула и спросила:

– Почему вы не поверили Рандольфу?

Почему он не поверил Рандольфу? Джеймс этого не знал. Но он точно знал, что Бартон – негодяй и лжец.

– Его заявление не было подкреплено уликами, – ответил он наконец.

– Но ведь нет и свидетельств, которые бы подтверждали ложность его заявления, – возразила Джорджетт.

Джеймс пристально посмотрел на нее.

– На самом деле есть, – сообщил он с улыбкой, так как все решил к тому моменту, когда сказал, что любит ее. – Ты оставила весьма отчетливый отпечаток кочерги на его физиономии. Браво, Джорджетт.

Она сделала неуверенный шаг ему навстречу.

– Но ты ведь сказал, что не доверяешь мне. – Джорджетт замерла.

«А может, она меня боится?» – подумал Джеймс. Но были ли у нее основания его бояться? Нет, пожалуй. Никогда он даже и помыслить не мог о том, чтобы ударить женщину. Более того, ему никогда не приходило на ум ударить того, кто этого не заслуживал.

Джорджетт нервно кусала губы. На платье ее от воды остались темные пятна. И Джеймс, гдядя на них, размышлял над тем, как и где она так намокла. Внезапно он осознал: ведь Джорджетт ударила своего кузена! Вернее – попыталась это сделать. Хотела ударить его кувшином с водой. Ради него, Джеймса!

Он стоял и смотрел на нее во все глаза, думая о том, какая из них получится феерическая пара. Наконец, собравшись с духом, сделал сразу два шага ей навстречу. Теперь он мог дотянуться до нее, если протянет руку. Она видела его с самой худшей стороны, но все еще была здесь.

– Я решил поверить в нас, – с ударением на последнем слове сказал Джеймс и тут же почувствовал необычайную легкость. Как приятно говорить правду! – Да, ты права, никаких доказательств и свидетельств у меня нет, зато есть интуиция. И интуиция мне подсказывает, что мы с тобой созданы друг для друга.

От удивления у нее открылся рот.