Кэт Мартин - Ожерелье невесты

Милый Корд, она уже не надеялась увидеть его снова.

Корд не смотрел в ее сторону. Все его внимание было поглощено человеком, державшим пистолет. В слабом свете лампы тускло блестел ствол другого пистолета в руках Корда.

– Отойдите от нее, Харвуд. Двигайтесь очень, очень медленно.

– Так вы видели письмо? Какая жалость, что миссис Ратбон допустила такой промах. – Но барон не отошел. Напротив, он дернул Тори, поставив перед собой, и приставил пистолет к ее голове.

– Видите, как быстро меняются правила игры? – сказал он. – Теперь, кажется, мой ход. Я советую вам точно исполнять то, что я скажу.

Его вторая рука скользнула под подбородок заложницы и обхватила горло.

– Положите оружие на пол и ногой толкните его ко мне.

– Не делайте этого, Корд! Он убьет нас обоих!

– Замолчите! – предупредил барон, сжав ее горло с такой силой, что ей стало трудно дышать.

Корд с окаменевшим лицом нагнулся, положил пистолет на пол и сапогом оттолкнул его в сторону.

– Где-то рядом работает садовник, – сказал Корд. – Он мигом прибежит, если раздастся выстрел.

Харвуд засмеялся, направляя пистолет теперь на Корда.

– Тогда я уйду через кладовку. В ней есть дверь, которая ведет в каретную. Нет ни малейшей опасности, что кто-нибудь увидит меня.

Он перевел взгляд с Корда на Тори и обратно и покачал головой.

– Сегодня ночью здесь случится ужасное… неверную жену найдут убитой ревнивым мужем, который после этого лишил себя жизни. Мужчины бывают такими глупцами.

Тори услышала звук взводимого курка и поняла, что только миг отделяет Корда от смерти. Сжав зубы, она изо всей силы толкнула руку Харвуда и одновременно всем телом навалилась на него.

Пистолет выпал из его руки, в замкнутом пространстве звук падения был очень громким. Тори вскрикнула, когда Харвуд проскочил мимо нее к двери, но Корд успел поймать его и повалить на пол; сцепившись в клубок, они молотили друг друга об пол.

Тори услышала, как Корд тихонько выругался, и поняла, что дала о себе знать рана на груди. Корд нанес барону пару внушительных ударов в лицо, но тот сумел вырваться, поднялся на ноги и побежал к двери. Корд устремился за ним, они тяжело затопали по ступенькам, ведущим вверх, на главный этаж.

Тори схватила со стола лампу и побежала за ними, надеясь, что Джейкоб услышит выстрел, хотя знала, что садовник может оказаться слишком далеко.

Она огляделась и заметила, что барон бежит в гостиную, а Корд нагоняет его. В гостиной над камином тускло блеснули в свете лампы перекрещенные дуэльные сабли дедушки Тори.

Харвуд с ухмылкой вытащил одну и бросил Корду, потом потянулся и сорвал со стены другую.

– Хотите посмотреть, какой я спортсмен? Я даю вам шанс. Может быть, вы и останетесь в живых.

Но Майлс Уайтинг прекрасно владел всеми видами холодного оружия, а по тому, как Корд оберегал свой левый бок, было ясно, что поединок не мог быть на равных. Не обращая внимания на боль, Корд проверил клинок.

– Это ваша вторая ошибка, Харвуд. И последняя.

Барон только засмеялся, и смех его эхом отозвался в пустом доме, отчего по спине Тори пробежали мурашки. А противники скрестили сабли. Металл лязгнул о металл. Сталь ударилась о сталь, наполняя звоном гостиную. Харвуд сделал выпад, Корд парировал удар, барон наступал, метя клинком в сердце Корда.

Тори увидела, что Корд лучше владеет оружием, чем она предполагала. Гораздо лучше. Но он не был фехтовальщиком того же класса, что барон.

Кто-то мог бы назвать это дуэлью.

Тори подумала, что таким способом барон намерен оправдать убийство. Харвуд убил ее мать и отца. Она не может позволить, чтобы он убил и ее мужа.

С бьющимся сердцем она бросилась обратно в кухню. Сначала Тори хотела разыскать Джейкоба, но если бы она и нашла его, к моменту их возвращения в дом Корд мог быть уже мертв.

Ворвавшись в кухню, она опустилась на коленки и зашарила по полу в поисках пистолета. Трясущимися пальцами она ощупывала доски пола там, куда он упал.

– Господи, помоги…

Почти ничего не видя, она торопливо просунула руку под стол, и ее пальцы сомкнулись на пистолете. Тори притянула его к себе и вскочила на ноги.

К тому времени, когда она снова оказалась в гостиной, противники сбросили сюртуки и жилеты. Они кружили друг напротив друга в центре комнаты, и на рукаве белой рубашки Корда расплывалось алое пятно. Сердце у Тори сжалось от страха за него.

– Вы удивляете меня, Брант, – сказал барон, который почти не устал. – Возможно, со временем вы могли бы стать достойным противником. К сожалению, этого времени у вас нет.

– Мне кажется, это ваше время истекает. – Корд улучил момент, и его клинок полоснул по плечу Харвуда. Барон скривился от боли. В ярости он начал наступать в полную силу. Корд отступил, Харвуд описал клинком круг, поддел саблю Корда вблизи рукоятки и выбил ее из руки графа.

Тори вскрикнула – кончик сабли Харвуда уперся чуть выше сердца Корда.

– Вы неплохо держались… учитывая обстоятельства. К сожалению, мне уже пора исчезать. А еще надо избавиться от вашей беспокойной жены.

Мышцы на руках барона напряглись для последнего удара – и Тори выстрелила.

Лезвие задрожало в руке Харвуда. Недоумение появилось на его худом, мрачном лице. Сабля качнулась и выпала из разжавшихся пальцев, он рухнул на пол.

Тори трясло.

У нее вырвалось рыдание; пистолет выпал из руки и с глухим стуком упал на персидский ковер.

Этот звук побудил Корда к действию. Отвернувшись от безжизненных глаз барона, он бросился к Тори. Он обхватил ее, прижал к себе, а она все плакала и не могла остановиться.

– Все хорошо, любимая. – Он крепко прижимал ее к себе, стараясь унять дрожь, сотрясающую ее тело. – Я нашел вас. Все теперь будет хорошо.

– Я не надеялась, что вы придете.

– Я не мог не прийти. Я боялся за вас. Боялся, что произойдет что-нибудь подобное.

– Он… он мог убить вас.

– Да. Но вы были с пистолетом, и я знал, что вы остановите его.

Ее голос дрогнул:

– Харвуд сказал, что миссис Ратбон сожгла мое письмо.

Он все крепче прижимал ее к себе. Корд подумал о письме, о том, как близок он был к тому, чтобы выбросить его. Как погряз в ревности и страхах и стремился убежать от всепоглощающего чувства к ней.

– У меня будет ребенок, – сказала она, глядя на него сквозь слезы.

– Я знаю.

– Это ваш ребенок – клянусь жизнью.

– Это не имеет значения. – Он твердо знал это. Он теперь знал это каждой частицей своей души. В тот момент как Корд шагнул в кухню и увидел, в какой она опасности, он понял глубину своей любви к ней. Глубину своих чувств к ней и к ребенку. – Благодарю Бога, что вы спасены.