Валери Шервуд - Я тебя найду

Дрю Марсден сразу же понравился Кассандре — ей были симпатичны и его умное некрасивое лицо, и его дружелюбие.

— Спасибо. Это будет весьма кстати, — сказала она. Оставив лошадь у коновязи, она прошла за своим приветливым соседом в дом через двухэтажное каменное крыльцо с цветными витражами, отбрасывавшими цветные пятна света на пол. В торжественном зале, куда они попали, оказалось еще больше витражей — средневековых, неярких. Великолепный камин был украшен гербом семьи его матери, а перед ним лежали два белых волкодава. Собаки сразу же вскочили.

— Кромвель! Айртон! Стоять! — приказал Дрю Марсден, и псы послушно остановились. Повернувшись к Кассандре, он с широкой улыбкой объяснил:

— Я дал им имена по двум парадным спальням дома. Моя бабка назвала их в честь двух могучих генералов Гражданской войны, которые якобы останавливались в этом доме.

Кассандре понравилось и то, что он относился ко всему с насмешливой непочтительностью.

— Я могу одолжить вам лошадь, — предложила она, опускаясь на красную подушку с кистями, покрывавшую длинную резную скамью.

— Правда? — обрадовался он, подавая гостье бокал с отливающим рубином портвейном. — Буду очень вам признателен. Епископ — так я назвал моего коня: когда этот хулиган набедокурит, он принимает такой невинный, прямо богобоязненный вид — должен отдыхать еще пару недель.

— Епископ? — Кассандра весело рассмеялась. — Подумать только, я-то назвала мою кобылу просто Мег! Вы всегда так изобретательны в именах?

— Да. Это у нас семейное.

После того как они немного поболтали, Дрю провел Кассандру по дому, явно гордясь его обустройством.

— Ох, только не меняйте их! — импульсивно воскликнула она, увидев две гобеленовые спальни, «Кромвель» и «Айртон», с их старинной дубовой мебелью.

— Я и не собирался их менять, — тихо проговорил он, и по тому, как он обвел взглядом комнаты, Кассандра поняла, что они нравятся ему не меньше, чем ей.

Родственные души прекрасно поняли друг друга, и вскоре Мег и поправившийся крупный серый в яблоках жеребец. Епископ, уже скакали рядом по цветущему вереску. Кассандра чувствовала себя рядом с Дрю непринужденно и естественно. Сама того не замечая, она постепенно привыкала к нему. Его чувства к ней проявились в тот день, когда случилось непредвиденное — Мег запнулась о камень, и Кассандра, вылетев из седла, упала на землю. Побледневший Дрю мгновенно соскочил с коня и бросился ней.

— Ты цела? — дрогнувшим голосом спросил он.

— Кажется, да! — с трудом проговорила Кассандра.

— Слава Богу! — Он подхватил ее на руки и зарылся лицом в ее отливающие золотом локоны.

Это было так неожиданно и трогательно, что на мгновение Кассандра забыла о своем решении не допускать, чтобы кто-то ее полюбил. Она псе же позволила Дрю целовать и ласкать ее, и жизнь показалась ей такой сладкой.

Пока не вернулись воспоминания.

Тогда она решительно отстранилась от него и потребовала, чтобы они ехали дальше. Дрю был явно озадачен ее поведением, но она не стала ничего объяснять.

После этого случая Кассандра старалась отдалиться от него, держаться подальше от большого старинного дома к югу от Олдершот-Грейндж. И от высокого сероглазого мужчины, к которому питала самые нежные чувства.

Глава 31

Лондон, Англия, 1755 год

В роскошном особняке леди Созерби давали бал. Пламя свечей отражалось в залитых дождем стеклах: над Лондоном разразился неожиданный ливень. Этот бал считался одним из главных событий светского сезона, и на нем присутствовали все, кто имел хоть какой-то вес в обществе. Повсюду сновали ливрейные лакеи, старавшиеся угодить гостям. Вино лилось рекой, в зеркальной бальной зале шелковые юбки вихрились вокруг атласных штанов до колен, смех и музыка заглушали шум дождя.

В блестящей толпе гостей затерялся Том Вестлинг — человек, чье положение сильно изменилось с тех пор, когда он в последний раз был в Англии. Полным цинизма взглядом он скользил по лицам присутствующих. Кто бы мог подумать, что этот человек, которому не на что было надеяться, которому серьезно грозила тюрьма и виселица, окажется в блистательном обществе знати, где он будет чувствовать себя на равных.

Кто-то тронул его плечо — кажется, какой-то виконт, которого ему представили чуть раньше, имени не запомнил. Трэверс или что-то в этом духе…

— Вестлинг, — несколько гнусавым голосом проговорил виконт, — развлекаетесь?

По правде говоря. Том скорее скучал: в этой толпе у него не было знакомых — но он научился притворяться.

— Вовсю! — дружелюбно отозвался он. — Вы — Трэверс, не так ли?

— Да, Трэверс. Леди Созерби познакомила нас в начале вечера. — В голосе говорившего звучала обида. Этот выскочка Том не запомнил его имени. — Тут дама пожелала, чтобы ей вас представили.

— Дама? — Том обернулся. — Какая дама?

— Леди Скоупс. — Трэверс кивнул в сторону особы в черной тафте, которая нервно обмахивалась веером.

Том с любопытством посмотрел на незнакомую ему леди с роскошными черными волосами и прекрасным цветом лица: издали она показалась ему весьма красивой. Он решил, что дама в трауре — на ней было только черное. Он осведомился у Трэверса, так ли это.

— О да, они в трауре. — Трэверс пожал плечами. — Вернее, была. Траур у нее заканчивается. Она — подруга леди Созерби, а Бланш — то есть леди Созерби — хоть с кого стянет траурную повязку.

Том в этом усомнился. Никто не смог заставить его снять траурную повязку — хотя он носил ее только в своей душе. Черная лента памяти о Шарлотте туго стягивала его сердце — и, наверное, никогда не ослабеет.

Если бы Том был человеком глубоко верующим, он мог бы надеяться на встречу в лучшей жизни. Но он не был религиозен.

У него остались только воспоминания — золотые, дорогие его сердцу. Он постоянно помнил Шарлотту, стройную, великолепную, дразнящую его чувства, которую он любил — и которая ушла навеки. И ему осталось только глубочайшее чувство потери.

В первые дни отчаяния, когда Том нашел в Португалии могилу Шарлотты, он пообещал себе вернуться в Англию, найти Роэна Кейнса и растерзать его на куски: за то, что он оставил его умирать на скале Кенлок, за то, что отправил его на борту пиратского корабля с приказом зашить в мешок и бросить в море… С нетерпением ожидая, когда будет закончен памятник Шарлотте, он строил план, как найдет Роэна и прикончит его. Он даже справился относительно кораблей, отплывающих в Англию.

Но потом, в тот день, когда красивый памятник был закончен и установлен в ногах могилы, он постоял, глядя на камень, и спросил себя, чего бы хотела Шарлотта. Потребовала бы отмщения или… чего-то другого?