Дебра Дайер - Невеста сердится

«Перекиньте маленького ублюдка через край».

Слова эти эхом отдавались в его мозгу снова и снова, и он все никак не мог отвести глаз от края. Теперь Саймон видел внизу неподвижное тело мальчика в луже крови, расплывающейся по квадратам черного и белого мрамора. Точь-в-точь как в кошмаре, который часто мучил его.

— Саймон.

Саймону показалось, что голос Эмили донесся откуда-то издалека.

— Саймон, не смотри вниз. Не смотри.

Он бросил на нее взгляд, и она показалась ему чужой. Эта женщина не имела отношения к магическому кругу воспоминаний, в который он был заключен.

Она расстегнула его сюртук, и с губ ее слетел тихий вскрик, когда она увидела залитую кровью рубашку.

— Пойдем. Надо спуститься вниз и заняться твоей раной.

Когда они спустились вниз, он подошел к человеку, лежащему на каменных плитах. Лунный свет упал на изуродованное тело Рэндольфа Сент-Джеймса, маркиза Блэкторна. Он лежал на спине, глядя невидящими глазами в небо, и губы его были приоткрыты, словно в безмолвном крике.

Он смотрел на человека, давшего ему жизнь, и не испытывал никаких чувств. Ни жалости, ни гнева. Ни боли. Мысль о том, что его родной отец мертв, тихо проплывала в его сознании — так падает снежинка в стылом воздухе.

— Саймон, ты ранен. — Эмили коснулась его руки. — Надо срочно отвезти тебя домой.

Он поднял глаза на Эмили. Она была прекрасна, как видение из его грез.

— Домой?

— Саймон, прошу тебя, — прошептала Эмили, коснувшись его руки. — Нужно остановить кровотечение. Пойдем. Позволь мне перевязать твою рану, а потом поедем домой.

— У меня нет дома.

Она взяла его за руку и повела ко входу в часовню. Он пошел за ней, чувствуя, как тяжелеют его ноги с каждым шагом. Она ввела его в часовню, маленькое помещение со сводчатыми окнами, сквозь которые лился лунный свет.

— Садись, — сказала она, указывая на кипу одеял.

Ему не хотелось садиться. Не хотелось поддаваться сонной одури. Он привалился к каменной стене и стал смотреть в сводчатый потолок, в то время как она рылась в одном из саквояжей, стоящих в углу. Он рассеянно подумал, как много молитв некогда возносилось в этих стенах. Были ли они услышаны? Его начала бить дрожь. Тепло уходило из его тела.

Эмили подошла к нему, скручивая белую полотняную рубашку.

— Придется обойтись этим. Уж как-нибудь я довезу тебя до дома.

Лунный свет играл в ее рассыпавшихся волосах, зажигал в темных прядях огненные искры. Он ощутил тепло ее тела, которое окутывало его, ласкало.

— Подними немного руки, чтобы я могла перевязать рану…

Он поднял руки, будто налитые свинцом. Он ощутил запах лаванды и роз, когда она склонилась над ним. Боль пронзила бок, разбежалась искрами по нервам, и с губ его сорвался стон, когда она перевязала рану.

— Извини, — прошептала она. — Я никогда не делала перевязок. Теперь надо добраться до дома. Доктор Чизон займется твоей раной.

Саймон тряхнул головой. Перед глазами плыл кровавый туман.

— Не давай ему пускать мне кровь.

— Не дам. Обещаю. — Щеки его коснулась теплая ладонь.

Он смертельно устал. Ему хотелось лечь рядом с ней и заснуть в ее теплых объятиях. Но она тянула его к выходу.

— Саймон, пойдем. Пожалуйста. Мы должны добраться до дома.

Он пытался идти, однако ноги не слушались. Тьма стала застилать глаза. Ему казалось, что Эмили стоит в конце длинного-длинного тоннеля, окруженная бледным сиянием. Ему хотелось коснуться ее. В последний раз. Он потянулся к ней, но тут тьма поглотила его. И он рухнул на древние каменные плиты пола.

Глава 29

— Теперь осталось лишь… — Доктор Чизон извлек ланцет и серебряный тазик из своего черного саквояжа, который поставил на стул. Почтенный медик перевел взгляд на Саймона, и на губах его заиграла улыбка.

Эмили преградила хирургу дорогу прежде, чем он приблизился к постели.

— Больному не понравилось бы, что ему пускают кровь.

Доктор Чизон вскинул бровь.

— Молодой человек не в том состоянии, чтобы…

— Я не позволю пускать ему кровь, доктор Чизон.

Чизон поджал губы. Перевел взгляд на Хью Мейтленда, стоявшего в изножье постели.

— Мистер Мейтленд, если мы не пустим молодому человеку кровь, у него начнется заражение крови. А это опасно для жизни.

Хью нахмурился:

— Молодой человек и так потерял много крови.

— И все же заражение вполне возможно.

Хью переглянулся с Эмили, и на его губах появилась улыбка.

— Пожалуй, мне придется принять сторону дочери.

— Что же, тогда я снимаю с себя всякую ответственность.

После ухода доктора Эмили бросила взгляд на мать и бабушку, которые сидели на кушетке у камина.

Эмили стало не по себе при одной мысли о том, что время обманов прошло, придется сказать правду и вытерпеть все, что за этим последует.

— Эмили, я счастлив, что Блейк жив, — Хью почесал в затылке и покосился на Эмили, — однако должен признаться, что я в замешательстве.

— Есть от чего прийти в замешательство. — Эмили посмотрела в глаза озадаченному отцу, мысленно помолилась, чтобы он простил ее за все, что она натворила, и промолвила: — Прошу вас, подождите меня в гостиной. Я хочу побыть несколько минут наедине с… Шериданом. А потом все объясню.

Хью подошел к постели, обнял Эмили, прижал к груди.

— Не знаю, что ты собираешься сообщить нам, но помни: все мы счастливы, что Шеридан снова с нами.

Жгучие слезы навернулись Эмили на глаза, когда она смотрела вслед родителям, которые вместе вышли из комнаты.

— Ты собираешься сказать им правду сегодня? — спросила бабушка. Выглядела она бледной и осунувшейся.

— Да, — прошептала Эмили.

Леди Харриет кивнула:

— И правильно сделаешь. Твои родители, надеюсь, поймут, почему нам пришлось именно так поступить.

— Я тоже на это надеюсь.

— В крайнем случае, девочка моя, у тебя останусь я, а у меня ты.

— Спасибо, бабушка. Спасибо за то, что всегда была рядом со мной. Очень сожалею, что втянула тебя в эту историю.

— Глупости! — Леди Харриет улыбнулась. — Мы с тобой устроили дивную авантюру. Благодаря ей ты встретилась со своим молодым человеком. Все образуется, дай только время.

Эмили посмотрела на мужчину, лежащего в ее постели.

— Да поможет нам Бог!

— Будем уповать на Него. Не отчаивайся, Эмили.

Ей бы хоть немного бабушкиного оптимизма, с тоской подумала Эмили, опустившись на край постели. Свет от керосиновой лампы падал на лицо Саймона.

— До этого у меня не было возможности попрощаться с тобой. — Она склонилась над ним, коснулась его щеки. Поцеловала в лоб, в губы, ощутив его теплое влажное дыхание. Одинокая слезинка скатилась ему на щеку. — Прощай, Шеридан Блейк. Я всегда буду помнить то, что было между нами, хотя это оказалось всего лишь иллюзией.