Вирджиния Нильсен Вирджиния Нильсен - На руинах «Колдовства»

Симона очнулась на кровати в каюте. Ей казалось, в той же, которую она и занимала с Десси, пока не увидела, что плетеной корзины рядом со шкафом нет, только ее сундук.

Рядом с кроватью сидел мужчина.

— Арист?..

— Вот вы и очнулись, — сказал капитан Эдмондс.

О Господи, неужели он погиб?

— Где?..

— Мадам Риго? — сказал капитан прежде, чем она смогла сформулировать вопрос. — Ее семья неожиданно встретила ее здесь. Она уже уехала с ними.

Симона в замешательстве смотрела на ласковое лицо. Так это капитан снял шляпу с вуалью и черный плащ с ее бесчувственного тела? Он же высадил Десси как мадам Риго? Но тогда…

— Вы, — сказала она. — Вы…

Он остановил ее словами:

— Я с удовольствием могу сообщить вам, что месье Бруно вытащили из реки. Рулевой поднял тревогу, и управляющий пристанью послал лодку, так что я смог проследить, чтобы мадам Риго воссоединилась со своей семьей.

Но она знала, что никакой семьи нет. Кто-то, должно быть, помог капитану, но кто, она никогда не узнает. Она онемела от удивления, но огромная радость от того, что Арист спасен, смела все остальные чувства.

— Слава Богу! — прошептала она.

Капитан улыбнулся ей:

— Он переодевается, и стюард согревает его горячим кофе. — Его обветренное лицо посуровело. — К сожалению, он не нашел человека, из-за которого рисковал своей жизнью.

Значит, Пикенз… мертв?

— Теперь вы должны отдохнуть, мадемуазель. У вас разбита голова, и я настаиваю, чтобы вы остались в постели.

Вошел стюард и поднес чашку к ее губам. Видимо, он дал ей настойку опия, так как скоро она заснула.

Когда она проснулась, Арист сидел рядом с ней в расстегнутой у ворота рубашке, и первое, что она увидела, черные кудри на его груди, принесшие воспоминания об их шелковистых прикосновениях к ее обнаженной груди. Симона подняла взгляд к его лицу и огорченно вскрикнула.

— Я не очень красив, — сказал Арист, пытаясь улыбнуться, но улыбка превратилась в гримасу боли, и из рассеченной губы потекла свежая кровь.

Он ласково приложил палец к ее щеке, и она поморщилась, с горечью понимая, что ее лицо тоже покрыто синяками. Симона чувствовала сильнейшую радость от того, что он жив, но и странный гнев.

— Почему ты прыгнул за этим ужасным человеком? Ты мог утонуть!

— Он не умел плавать. Я подумал, что смогу найти его, но… — Его голос звучал подавленно. — Сейчас его ищут.

Он взял ее ладонь и приложил к своим губам, но она выдернула руку.

— Ты мог утонуть! — повторила она.

— Я хотел убить Пикенза за то, что он сделал с тобой. Но он десять лет хорошо служил моему отцу. Я бы не смог жить с мыслью, что не пытался спасти его никчемную жизнь.

— А если бы он был черный? — спросила Симона, и Арист удивленно вскинул голову.

«Он мог рисковать жизнью ради такого человека, как Пикенз, — жарко убеждала себя Симона, — но спокойно отнесся к тому, что случилось с Чичеро».

— Если бы он был одним из преданных рабов твоего отца, ты прыгнул бы?

— Конечно.

Ее отвлек плеск гребных колес.

— Мы плывем!

— Да. Мы подойдем к порту Падьюка. Там есть маршаль.

Симона задохнулась:

— М-маршаль?

— Пикенз, очевидно, утонул. Поскольку я сшиб его за борт, я должен сообщить об этом.

Симона недоверчиво смотрела на него.

— Но… но он бы убил тебя! Я видела это в его лице.

— Я защищался, — согласился Арист. — Но мы должны сообщить о его смерти.

Симона с трудом села в постели.

— Честь джентльмена, несомненно! Полагаю, ты считаешь своим долгом сообщить маршалю о моем присутствии на борту?

— Он захочет допросить всех свидетелей.

— Я не свидетель. Мадам Риго была свидетелем!

— Я хочу, чтобы маршаль увидел твои ушибы. А что касается твоей подруги, мадам Риго, то я с ней никогда не встречался.

Симона возбуждалась все больше.

— Разве ты не видишь, что впутываешься в это дело? А если Десси поймают?

Он встал со стула и сел на кровать рядом с нею, обнял ее. Она чувствовала сильные мускулы его груди через тонкую ткань между ними и боролась с желанием расслабиться и приникнуть к нему.

— Симона, спроси себя, как я могу обвинять любимую женщину и капитана своего лучшего парохода, — нежно сказал он, — когда они оба так искренне уверены в своей правоте? Зачем мне это? Вы оба — слишком много для меня.

Он ласково прижался губами к ее волосам, и она поморщилась от боли.

— Когда маршаль спросит меня, почему я дрался с бывшим надсмотрщиком, — прошептал Арист, — я скажу, что он хотел отомстить за то, что я уволил его, и он совершил непростительный поступок, ударив мою невесту, оказавшуюся на пути.

Симона удивленно подняла голову:

— Твою… но я не позволю тебе лгать ради меня.

— Тише, любимая. Это не ложь. Рулевой видел почти все из рубки. Пикенз получил по заслугам. Господи, ну и довел же он меня.

— Но я не твоя невеста!

Он осторожно притянул ее к себе:

— Невеста, любимая. Я объявлю маршалю, что мы поженимся в Джефферсонвилле. Я найду мирового судью. Затем мы заберем новый пароход, который ты наречешь «Симоной».

Она пристально смотрела на него, открыв рот.

Арист продолжал:

— Ты тайно сопровождала меня, потому что твоя семья не одобрила наш план пожениться вдали от дома и провести медовый месяц в пробном плавании.

Симона взорвалась:

— Какая самонадеянность! Кто позволил тебе планировать свадьбу и медовый месяц, не спросив меня? Именно то, что следовало ожидать от креольского плантатора, за всю жизнь не ударившего пальцем о палец, чьи желания выполняются его рабами…

— Да, возможно, ты права, но ты любишь меня, Симона. Ты будешь отрицать это? И похоже, ты не сможешь обойтись без меня.

Она глубоко вздохнула, но он не стал дожидаться новых язвительных замечаний.

— Я также расскажу ему, что мы обвенчаемся, когда вернемся домой. Нельзя лишать твою мать удовольствия увидеть, как твой отец вверяет свою дочь мне на глазах всего Нового Орлеана в соборе Святого Луи. Пусть все увидят, что мы обвенчаны по обряду.

— Ах, дорогой, — прошептала она с полными слез глазами, — ты не можешь жениться на женщине, которую подозревают в том, что она предавала друзей и семью, помогая беглым рабам, — женщине, которая может опозорить твое имя и репутацию Бельфлера.

— Разве ты только что не смеялась над моей «честью джентльмена»?

Она смахнула слезы:

— Возвращайся в Новый Орлеан без меня! Найди себе юную, воспитанную в монастыре жену. Или… или женись на Элен де Ларж.

Он заставил ее замолчать, нежно прижав распухшие губы к ее губам.