Стефани Блэйк - Обжигающий огонь страсти

– Да, согласна, – подтвердила Адди.

И заманчивее всего, подумала она, что экспедицию возглавит полковник Уильям Лайт, который больше уже не служит Веллингтону. Сердце Адди забилось чаще, когда она представила себе, как увлекательно было бы участвовать в такой экспедиции. Словно возвращение в прошлое, в юность. Когда-то они с Крегом проторили тропу в глухие тогда места. Теперь эта тропа превратилась в мощеную дорогу, путешествие по которой не представляет никаких трудностей. С каждым прошедшим годом она чувствовала, что превращается в одну из тех дородных, затянутых в корсет дам, которые сидят в качалках на уютных верандах. Их огромные груди тяжело покачиваются, а вокруг этих матрон суетятся слуги из числа каторжников. Слуги приносят им холодный чай и пирожные и обмахивают их веерами. Таких вот пышнотелых жен и дочерей праздных богачей, развалившихся на траве под развесистым эвкалиптом или утопающих в стоге сена в тенечке, любили высмеивать когда-то они с Дорис. И вот теперь она, Аделаида Диринг—Блэндингс, стала одной из них.

Но не прежняя Аделаида Мак-Дугал, которая жила в Земном Раю и была Евой для своего Адама – Крега.

– А почему бы и нет? – вдруг громко произнесла она. Уильям посмотрел на нее с нескрываемым удивлением:

– Извини, что ты сказала?

Она откинула голову и рассмеялась, опьяненная ритмом танца.

– Мне надоело быть прикованной к земле, я хочу взлететь к звездам.

– Видимо, пунш оказался крепче, чем я предполагал.

– Нет, Уилл, в вине нет ничего, что могло бы заменить пьянящую эйфорию снов наяву. Ну что ж, Уилл, почему бы нам не вознестись лунной дорогой к звездам? Может быть, сделаем только краткий привал на луне. Что скажешь?

Уилл, рассмеявшись, покачал головой.

– С тех пор как я тебя знаю, не могу понять, что происходит в твоей хорошенькой головке.

– Сейчас полнолуние, – весело сказала она. – Оно вселяет безумие в оборотней, вампиров и гоблинов.

– И в лесных нимф, – шепнул он ей на ухо и тайком поцеловал в висок.

В туалетной комнате Адди впервые представилась возможность встретиться со своей дочерью.

– Весело ли тебе, дорогая? – спросила она.

Сменив розу в волосах на свежую, Джуно улыбнулась ей в зеркале.

– Все просто чудесно, мама. Но я вдруг почувствовала себя такой старой. Подумать только, мне уже восемнадцать.

Адди положила руку ей на плечо и нежно улыбнулась.

– Время летит, Джуно. Кажется, мы только вчера были все… – не договорила она.

Большие голубые глаза Джуно излучали сочувствие.

– Мы все были в Земном Раю. Да, я знаю, мама.

Она повернулась на вращающемся табурете, обвила руками талию матери и прижалась щекой к груди Адди.

– Так ты всегда делала, когда была маленькой и прибегала ко мне, оцарапав коленку. Доченька моя…

Глаза у Адди увлажнились, но она постаралась скрыть это от Джуно.

– Это был настоящий рай, – сказала Джуно. – Нас было четверо: ты, папа, Джейсон и я. Никогда не забуду те чудесные дни, когда мы были вместе.

Адди похлопала ее по спине:

– Хорошо заглядывать иногда в прошлое, возвращаться к дорогим воспоминаниям. Но истинное счастье в том, чтобы смотреть вперед. Кстати, если говорить о будущем, молодые Коулмены просто превзошли себя, ухаживая за тобой.

Джуно улыбалась, чуть смущенная:

– Не правда ли, они ведут себя глупо? Похожи на двух песиков, дерущихся за кость.

– И тем не менее ты чувствуешь себя польщенной. И все молодые женщины в этом зале тебе завидуют.

Джуно пожала плечами:

– Возможно. И все же довольно скучно, когда на тебя смотрят только как на сексуальный объект.

Адди посмотрела на нее широко открытыми глазами. Слова дочери скорее позабавили, чем покоробили ее.

– Сексуальный объект? Такого выражения я еще не слышала. Оно звучит не очень-то прилично, дорогая.

Девушка наморщила носик. Ее глаза блеснули озорным блеском.

– Если бы только они знали, что и мы смотрим на них как на сексуальные объекты.

– Мы?!

– Да. Мы, женщины. Или они воображают, что секс – исключительная привилегия мужчин, дарованная только им Господом Богом?

Адди покачала головой и тыльной стороной руки смахнула упавший на лоб локон.

– Много ли ты знаешь в свои юные годы о сексе?

– В мои юные годы? Посмотри мне в глаза, мама, и откровенно скажи, что в мои годы ты ничего не знала о сексе. Была ли ты девственницей?

Адди смутилась и покраснела. Эта, в сущности, совсем еще девочка заставляла ее обороняться. На какой-то миг у нее даже возникло странное чувство, что это она дочь, а Джуно – ее мать.

– Разве так разговаривают с матерью? – сказала она, безуспешно стараясь говорить суровым тоном.

Джуно рассмеялась и, встав, обняла мать за плечи. Она была высокой статной девушкой, на целый дюйм выше матери.

В ее полном любви голосе прозвучало, однако, некоторое ехидство:

– Не надо пуританства, мама. Мы всегда знали, как сильно вы с папой любили друг друга. Видели постоянные проявления этой глубокой любви. В вашей любви было что-то совершенно необыкновенное.

– Из твоих слов я делаю один вывод: ты еще не встретила человека, которому могла бы целиком отдать свое сердце, душу и тело. Который стал бы для тебя тем, кем был для меня Крег, твой удивительный отец.

Джуно серьезно задумалась над ее словами.

– Пока, мама, я еще не знаю. Джон, например, очень красивый, хорошо сложенный парень. Отважный и мужественный. – Затем она коснулась своего лба и груди и сказала: – Но о нем никак не скажешь, что он человек думающий, да и сердце у него холодноватое. Он напоминает мне…

– Джона, – договорила за нее Адди.

– Пойми меня правильно, мама, – быстро поправилась дочь. – Джон всегда очень заботливо относился ко мне. Я люблю и уважаю его. Но эти чувства, так сказать, благоприобретенные. Так, например, я научилась любить черепаховый суп. Привычка, благодарность, восхищение – вот на чем основывалось мое чувство к Джону. Ничего похожего на ту любовь, которую ты чувствовала к моему настоящему отцу.

– А как насчет Ланса?

– Ланс слишком худ, человек он книжный, аскет, напоминающий католического священника. Самая сильная его страсть – бизнес и деньги. В этом отношении он копия своего отца. Иногда я даже удивляюсь, как это старый Сайрас сумел выкроить время, чтобы зачать своих сыновей. И как вообще ему пришло в голову такое желание.

Рассмеявшись, Адди взяла дочь за руку.

– Если бы твоя бабушка Диринг слышала наш разговор, она, несомненно, перевернулась бы в гробу. Пойдем, дорогая. Пора уже присоединиться к гостям.

Бал затянулся почти до трех часов ночи.

Джон и Адди занимали отдельные спальни. Как раз в тот момент, когда Адди забиралась на свою огромную кровать, она вдруг услышала стук в дверь.