Эйна Ли - Очаровательная незнакомка

Чуть отстранившись от Руарка, Энджелин запрокинула голову и вся отдалась восхитительному ощущению, которое пронзило ее тело, когда Руарк принялся целовать ее грудь. Ей захотелось почувствовать его близость, и она теснее прижалась к нему, ощущая прикосновение требовательной мужской плоти.

Он поднес ее к кровати, быстрым движением отбросил покрывало и осторожно уложил Энджелин на простыню. Только тут она неохотно выпустила его из объятий.

Ее темные волосы разметались по подушке, а красная ночная рубашка сверкала в полумраке, словно малиновое пламя. Склонившись над Энджелин, Руарк обнял ее и, перекатившись на спину, привлек к себе. Его руки ласкали ее роскошные волосы, а губы слились с ее губами. Сплетенные в единое целое, любовники изменили позу — теперь Руарк оказался сверху, оседлав бедра Энджелин. Их взгляды были устремлены друг на друга, и она догадалась о его намерении раньше, чем он его осуществил. Вот он коснулся выреза ночной рубашки, а в следующую минуту одним резким движением разорвал тонкую ткань от ворота до самого подола. Энджелин понимающе улыбнулась, вскинула руки и, обняв Руарка за шею, потянула на себя. В это мгновение ее горящее от желания тело наслаждалось восхитительной близостью любовника.

Его руки и губы неистово ласкали ее разгоряченную обнаженную плоть, а она извивалась под ним и стонала от страсти. Остатки еще недавно такой соблазнительной красной рубашки, истинного шедевра коллекции Чарлза Фредерика Уорта, отныне никому не нужные, лежали на полу. Вот он проник в ее лоно, и она задохнулась от восторга, ощущая в себе его плоть. Темп их движений все учащался, и вскоре любовники слились в невыразимом блаженстве…

Еще несколько недель Энджелин откладывала свой визит к врачу — ей не хотелось, чтобы он подтвердил ее подозрения. Но, в конце концов, она поняла, что пойти все-таки необходимо.

После гибели Лихого Рыжика скачки больше не вызывали у нее энтузиазма, и однажды утром, когда Руарк уехал на ипподром, Энджелин отправилась к местному доктору. Тот подтвердил ее опасения — она на четвертом месяце беременности.

В ту же ночь они с Руарком предавались любви, но Энджелин так и не смогла заставить себя открыться ему. Она знала, какой будет его реакция — его безжалостные слова, сказанные в начале их романа, были все еще живы в ее памяти и больно жалили.

«Мне не хотелось бы, чтобы матерью моих будущих детей была проститутка…»

Проститутка… На мгновение Энджелин задумалась, насколько справедливо это обвинение, и тут же ей пришлось признать — если она не была падшей женщиной тогда, то, безусловно, стала ею сейчас. Эту ночь она почти не спала, размышляя над тем, как объявить Руарку о своей беременности. Лучше всего было бы сказать об этом прямо с утра завтра — в день парижских скачек Гран-при.

Неожиданно Руарк, сам того не ведая, облегчил ей задачу. За завтраком он сообщил:

— Я получил записку от Уорта. Твои платья готовы, и их доставят уже сегодня.

— Ты не должен так много на меня тратить, Руарк. Эти деньги пригодятся в будущем, когда у тебя появятся дети.

Произнеся эти слова, Энджелин невольно погрустнела — печально было сознавать, что ей и ее ребенку в этом будущем нет места. Заметив, как изменилось выражение ее лица, Руарк вспомнил слова Ти Джея о том, что у Энджелин может не быть детей. Интересно, о чем она сейчас думает? Наверное, жалеет, что не может подарить ему ребенка. Впрочем, он никогда не был до конца уверен в том, какие именно мысли бродят в этой обворожительной головке, отражаясь в неправдоподобной глубине сапфировых глаз. Но как раз эта аура таинственности, окружавшая Энджелин, в первую очередь и привлекала к ней Руарка.

Несколько минут он не сводил глаз с грустного лица любимой. Как он ошибался тогда, в самом начале их знакомства! К счастью, с тех пор Руарк твердо понял, что Энджелин — именно та единственная женщина, которая ему нужна. Она не только красива, но еще и умна, остроумна, предана своим родным и друзьям, умеет посочувствовать в трудную минуту, кроме того, она восхитительная любовница — так к черту материнство! В конце концов, рассуждал Руарк, детей можно усыновить, а вот такой женщины, как Энджелин, ему не найти. Она для него — все. И как только они возвратятся в Америку, он будет просить Энджелин стать его женой. Пытаясь развеять ее опасения, он мягко сказал:

— Энджел, не забивай себе голову тем, сколько я трачу на тебя. Кроме того, я пока не думаю о детях.

Да, сказано яснее ясного, подумала Энджелин. Ей вспомнились слова Руарка, произнесенные в день гибели Лихого Рыжика: «Ты можешь позволить себе роскошь быть сентиментальной, мне же приходится быть человеком практичным».

«Ах ты, расчетливый прагматик Руарк Стюарт! — с горечью подумала Энджелин. — Конечно, ты пока и не помышляешь о детях. Зачем они тебе сейчас, когда ты наслаждаешься жизнью с любовницей? С детьми можно подождать до лучших времен — разумеется, предварительно найдя для них достойную мать…»

Энджелин всегда знала, что разлука с Руарком неизбежна. С того самого момента, как она согласилась стать его любовницей, она много раз мысленно проигрывала в уме эту сцену неминуемого расставания. А стоит ли вообще говорить ему о своей беременности? Ведь в таком случае Руарк наверняка захочет расстаться с ней и им не избежать неловкости. По здравом размышлении, Энджелин приняла решение — она не скажет любовнику, что носит под сердцем его дитя.

— Да, конечно, — рассеянно ответила она на его последнюю реплику, в то время как сердце молодой женщины разрывалось при мысли о том, что она никогда больше его не увидит.

Как только Руарк уехал на скачки, Энджелин уложила небольшой саквояжик, не взяв ничего из дорогих нарядов и роскошных украшений, которые он подарил ей когда-то. Она была уверена, что если он начнет разыскивать ее, то наверняка подумает, что она вернулась в Англию. На самом же деле у Энджелин были совсем иные намерения — изучив расписание, она обнаружила, что есть пароход, который завтра утром отплывает из Гавра в Америку.

Оставалось последнее — оставить прощальную записку. В ней Энджелин благодарила Руарка за все, что он для нее сделал, и писала, что устала вести такую жизнь. Вложив записку в конверт, она оставила его на ночном столике рядом с колокольчиком.

Затем, призвав на помощь все свое мужество — которого, надо признаться, ей всегда было не занимать, — Энджелин подхватила свой саквояжик, на мгновение остановилась, чтобы бросить прощальный взгляд на все, что она оставляла, и вышла из номера.

В тот день вечером Руарк, возвращаясь со скачек, замешкался перед дверью — ему захотелось еще раз полюбоваться кольцом с сапфирами и бриллиантами, которое он намеревался преподнести Энджелин в знак их помолвки. Он всегда каким-то шестым чувством умел угадать как ее присутствие, так и отсутствие, вот почему, войдя в номер, он сразу понял, что Энджелин здесь нет.