Джулия Росс - Грешный любовник

– Однако вы не стесняетесь расписывать в полную силу, – заметила она, переворачивая страницу. – Как раз доступом в светские гостиные вы и пользуетесь, для того чтобы иметь возможность называть настоящие имена? Боже, да еще такие подробности раскрываете! И что, действует?

Он все еще продолжал свои методичные поиски.

– Все реформы начинаются с ясного осознавания обществом ситуации. Я рассылаю свои памфлеты по всей Англии целыми фургонами.

– Ивширу известно об этом?

– Никому не известно. Кое-кто из моих рабочих знает. Ну и Таннер Бринк, разумеется, который очень помогает с транспортировкой. А теперь вот и ты.

– Мистер Бринк участвует в вашей работе?

Дав вытащил нож и разрезал веревку на одном из упакованных ящиков.

– Цыгане очень привержены идее свободы. Кроме того, вся семейка Таннера обожает тайны и интриги. Помнишь фургон на Вестминстерском мосту? Возница его – еще один из кузенов нашего друга.

– А пьяный лодочник? Нет, не может быть! Неужели и лодочник – твой человек?

Он поднял на нее глаза и усмехнулся.

– Увы, и он тоже член плодовитого семейства Бринк. Смех душил ее.

– Я раздавлена!

– Я верю тебе. – Он принялся разрывать обертку других ящиков, так что на полу теперь валялись целые вороха бумаг. – И даже полагал после разговоров, которые мы с тобой вели в течение последних дней, что ты отнесешься к моим занятиям с одобрением.

Жар объял ее сердце. «Я верю тебе!»

– А я и отношусь с одобрением! – ответила она, продолжая читать. – Но откуда взялись истории конкретных людей?

– Я услышал их в заведениях вроде «Пса и утки», от моряков, рабочих, проституток. И от Мэтью Финна, которому его соотечественники такие истории рассказывают, что кровь стынет в жилах. Посредством памфлетов и брошюр я делаю что могу, для того чтобы и Англия узнала обо всем тоже.

– Но вы ни перед чем не останавливаетесь! Вы открыто нападаете на пэров Англии и подвергаете их настоящему осмеянию. Вы даже перечисляете знатных дам, которые брали себе в пажи африканских детей, а потом выгоняли. Боже, вы и их высмеиваете...

– И безжалостно! Женщина, которая покупает ребенка, как аксессуар к наряду, а потом выбрасывает, заслуживает презрения всякого цивилизованного человека.

Страницы скользили под ее застывшими пальцами. Сердце сильно и тревожно билось.

– Если станет известно, что ты стоишь за подобными памфлетами, то тебя не пустят даже на порог ни одной кофейни в городе.

– Да, – подтвердил он. – Я и прилагаю немалые усилия, чтобы избежать наказания. Многие столпы большого света, которым весьма не по душе неприглядная правда, с большим удовольствием отправились бы смотреть, как меня секут кнутом, Привязав к задку телеги, узнай они о моем авторстве.

Она похолодела.

– Дав, но ты рискуешь всем!

– Многим. Хотя и не головой – пока.

– Так у тебя не печатается никаких по-настоящему мятежнических листовок?

– По-настоящему мятежнических не печатается. – Он вытащил новую пачку свежеотпечатанных листов и несколько минут молча читал, страницу за страницей. Наконец поднял голову и показал ей листок. – Разве что вот это!

– Что? – Сильвия подошла к нему. – Что тут такое?

– Улика, на основании которой меня могут и повесить, – ответил он.

Ничего не видя перед собой от ужаса, она взяла у него лист.

– Да объясни же! – потребовала она. – Что здесь такого особенного?

– Прямое подстрекательство к мятежу. – Он взял другой лист и быстро прочел его. – Боже, а вот еще более дискредитирующая листовка. Угрозы в адрес самого короля! Увы, то, что мы имеем здесь, – государственная измена.

Бумага с шуршанием смялась в ее судорожно сжавшихся пальцах.

– Ты с ума сошел! Как можно печатать подобные вещи!

– Я не писал таких листовок. И хоть моя подпись и красуется на каждом листе, ничего подобного никогда не писал.

– Тогда кто же?

– Том Хенли собственной персоной, надо полагать, – сомнительная личность, негодяй, который при малейшей опасности пойдет на что угодно ради спасения своей шкуры. Последнее время у него появилась прекрасная возможность потихоньку запускать печатный станок по ночам, хотя что до самой идеи, то здесь чувствуется постороннее влияние. Видимо, кто-то ему очень неплохо заплатил и помог выехать за границу.

– Кто-то богатый и влиятельный, кто знал, чем ты здесь занимаешься? – Она опустилась на ящик. – О Боже! Я виновата! Я рассказала Ивширу о Томе Хенли! Я рассказала ему про книгопечатню. Но мне и в голову не могло прийти, что герцог попытается загнать тебя в угол с помощью поддельных листовок!

– Наш безупречно честный герцог? Не совсем в его стиле, верно? Хотя он способен пойти на такое, если довести его до крайней степени раздражения. И кто, интересно, послужил причиной раздражения? – Дав разрезал упаковку еще одного ящика. – Господи, да тут горы такого добра, и каждая новая листовка хуже предыдущей!

– Так, значит, надо уничтожить все немедленно!

– Слишком поздно, – проговорил Таннер Бринк, появляясь в дверях. – Солдаты идут сюда! Мы, как крысы, попались в крысоловку.

Сильвия выронила смятый лист бумаги. Кровь в ее жилах заледенела. Во всем виновата она одна. Если Дава поймают и повесят, то виновата только она!

– А пони? – спросил Дав.

Лицо цыгана раскололо белоснежной улыбкой, хотя лоб его покрылся отчетливо видной испариной.

– Пони я отпустил. Это будет ложный след.

– Да ведь твои дьявольские лошаденки помчатся прямехонько к твоему брату! Спасайся сам, – призвал его Дав. – Предупреди всех. Надеюсь, ты сумеешь выбраться.

Цыган исчез, но только он не повернул назад, к лестнице, а скрылся за безмолвным сейчас печатным станком. Над головой их послышалось приглушенное топанье обутых в сапоги ног и бряцание оружия. Дав наклонился к Сильвии и поцеловал ее в губы.

– Не трать время понапрасну на размышления о том, что ты сделала и чего не сделала, – заявил он. – Я люблю тебя. И все, что случилось, случилось не только из-за тебя одной. Но теперь началась охота, и охотятся-то на нас!

– По крайней мере мы с тобой на одной стороне, – проронила она с наигранной веселостью.

– Истинно так, мадам!

И он бросил свою свечу на пачку бумаги. Горячий воск разлился и вспыхнул. Схватив за руку, Дав потянул ее за собой в темный угол за печатным станком. В неверном свете разгорающегося пожара она увидела, что за станком к стене прикреплена приставная лесенка, ведущая вверх. Дав полез первым и открыл люк в потолке, затем втащил за собой Сильвию. Пламя, пожирающее бумагу внизу, уже не потрескивало, а ревело.

Дав распахнул еще одну дверцу и, встав на четвереньки, пролез в нее. Стук колеса стал оглушающим. Сильвия поползла вслед за ним. Сразу же она оказалась по колено в ледяной воде. Дав стал деловито возиться с какими-то цепями, механизмами. Колесо со скрипом остановилось. Вода начала прибывать, и очень быстро, но вдруг уровень ее резко упал, так как Дав открыл какую-то шахту и вода потекла вниз.