Карен Mонинг - Прикосновение горца (полная версия)

Находясь в самой гуще ликующей толпы, Цирцен чувствовал лишь свирепую тоску – всё закончилось слишком быстро. Один жалкий день сражения, и у него не было выбора, кроме как остаться один на один со своим горем и древним врагом. Затянувшаяся на месяц война сделала бы его намного счастливей.

Пока мужчины праздновали и гордо шествовали через страну, неся весть о победе над англичанами, Цирцен Броуди развернул своего коня и, не останавливаясь на еду и отдых, поскакал обратно в замок Броуди, дабы уничтожить своего заклятого врага.

* * *

Цирцен почувствовал Адама в тот же миг, как въехал в замок Броуди.

По пути Цирцен допускал возможность того, что стихийное бедствие или несчастный случай выпали на долю его возлюбленной. Но присутствие Адама могло означать только одно: эльф нашёл Лизу и узнал, что она принесла флягу.

Или ты это сделаешь или я , настаивал тогда тёмный эльф.

Кровь шумела в ушах Цирцена, вопя о возмездии. Его удовлетворила бы лишь смерть бессмертного. Цирцен запоздало понял, что ему никогда не следовало ни на минуту оставлять Лизу одну, и неважно, насколько безопасным он считал замок Броуди. Невзирая на то, что Адам поклялся никогда не приходить без приглашения, по всей видимости, он решил, как и Цирцен, слегка нарушить клятву.

Может они действительно были одинаковыми, горько подумал Цирцен. Он без конца ругал себя на протяжении всего пути в Броуди. Ему нужно было остаться и успокоить Лизу, тогда бы этого никогда не случилось. Нужно было ещё месяцы назад добавить в её вино зелье бессмертия – и этого бы никогда не произошло. Стоило объяснить Лизе, что он может сделать ее бессмертной. Ему нельзя было уезжать от неё, даже на миг. Участие в битве казалось теперь ничтожным пустяком, чем оно и было на самом деле в сравнении с утраченной любовью. Ему стоило отправить тамплиеров без него – они бы и так победили.

Шагая к Главному залу, Цирцен бросил сумки на пол. Он умрёт там позднее, после того, как предпримет меры, и позаботится о том , что син сириш ду никогда более не сможет влиять на других смертных.

Теперь лэрд понял, почему его видение показало, что вскоре он сойдёт с ума: как только он покончит с Адамом, его гнев рассеется, и Цирцен будет уничтожен безграничной печалью. Он потеряет власть над собой и погрузится в объятья безумия.

Когда Адам повернулся, чтобы поприветствовать Цирцена, тот поднял руку.

– Стой на месте. Не двигайся. Даже не говори со мной, – сказал лэрд сквозь стиснутые зубы и понёсся вверх по ступенькам.

Пересекая коридор, лэрд фыркнул. Адам был слишком заносчив и не предвидел, что именно собирается предпринять Цирцен. Толкнув дверь в свою комнату, он пинком открыл потайную комнату и быстро достал Меч Света.

Когда Цирцен медленно стал спускаться в Главный зал, держа меч в руке, Адам вздрогнул.

– Что ты собираешься с этим делать, Цирцен Броуди? – холодно спросил эльф.

Во взгляде Цирцена не было пощады.

– Помнишь клятву, которую я принёс больше пятисот лет назад?

– Конечно, помню, – раздражённо ответил Адам. – Опусти эту штуку.

Будто не слыша Адама, Цирцен продолжил:

– Я поклялся: “Я буду оберегать Святыни. Я никогда не допущу, чтобы они были использованы для людской наживы. Я никогда не допущу, чтобы они были использованы для моей выгоды или на пользу Шотландии”. Но что особо важно для тебя , я поклялся, что никогда не допущу, чтобы священное оружие было использовано для убийства бессмертного Туата де Даан , – одним быстрым взмахом Цирцен поднял переливающийся меч. – Я больше не верю в клятвы, Адам. И у меня есть средства, чтобы уничтожить тебя. Один клятвопреступник может полностью уничтожить твой народ, одного за другим.

– И что ты будешь делать потом? – возразил Адам. – Ты останешься один. Кроме того, ты не знаешь, как найти остальных таких же, как я.

– Я найду их. И как только убью их всех, я проткну себя этим чёртовым мечом.

– Это не сработает. Бессмертный не может убить себя, даже с помощью тайных Святынь.

– Откуда ты знаешь? Кто-то уже пробовал?

– Она не умерла, – огрызнулся Адам. – Оставь этот пафос.

Цирцен застыл на месте.

– Я не чувствую её. Для меня Лиза умерла.

– Заверяю тебя, что она жива. Клянусь тебе своей жизнью, раз уж ты считаешь, что больше для меня нет ничего святого. Лиза в безопасности. Она загадала желание на холме. Позабавив тем самым явившуюся Эобил, которая даровала ей свою благосклонность.

– Где она? – потребовал Цирцен. Лиза жива! По его телу пробежало настолько мощное облегчение, что он содрогнулся от его силы. – И что она пожелала?

– Вернуться домой, – более мягко произнёс Адам. – Однако на самом деле она не это имела в виду. Я был там. Какое-то время я торчал у Эобил, с тех пор как она отобрала у меня мои способности.

– Почему Королева так поступила? – Цирцен был настолько потрясён, что Адама так жестоко наказали, что на миг отвлекся.

Адам выглядел смущённым.

– За то, что вмешивался в твою жизнь.

– Ах, всё-таки и в твоём мире существует какая-то справедливость, – сухо заметил Цирцен. – Итак, Лиза вернулась в двадцать первое столетие? – Он мог бы выдержать семьсот лет одиночества, чтобы снова быть с ней.

– Нет.

– Что значит “нет”? Ты сказал, что она пожелала вернуться домой.

– Пожелала. Вроде того. Она не была полностью уверена, что же ей на самом деле нужно. Я почувствовал её колебание. Так что я не исполнил её желание, равно, как и не сделал обратное, то есть исполнил его. Эобил приказала мне “отправить её”. По сути, я подчинился приказу, отправив Лизу в надёжное место, вне времени, пока ты не вернёшься. Поэтому ты не ощущаешь её. Девушка не… совсем в этом мире.

– Где она? – спросил Цирцен сквозь стиснутые зубы.

Адам одарил лэрда насмешливой улыбкой.

– Я придумал кое-что получше, чем отправить её домой. Верни я Лизу в будущее, ты бы терпеливо сидел на своей заднице, как дисциплинированный воин, и ждал семьсот лет, чтобы снова увидеть её. Так покорно, так чертовски по-человечески. И тогда бы я не получил то, что хотел.

– Где Лиза?! – взревел Цирцен, взмахнув мечом.

Адам ухмыльнулся.

* * *

Лиза недоверчиво поддела ногой песок.

Она на тропическом острове!

– Не-ве-ро -ят-но, – пробормотала Лиза.

Ну, не совсем так, поправила она себя. Это всё прекрасно сочетается с плачевным состоянием её жизни. Где-то Бог бился в конвульсиях от хохота, всякий раз, когда Лизу закручивало в очередном слепом витке сумасшедшего пути, которым он вел её по жизни.