Элизабет Торнтон - Таинственная леди

– Вы не вызвали полицию? – спросил Уолдо.

– Харриет показалось, что она слышит какие-то звуки, поэтому, возможно, Хлоя еще жива. Мы лихорадочно принялись разбирать солнечные часы. Когда мы отодвинули основание, стало ясно, что Харриет была права.

– Вы сдвинули основание солнечных часов? – изумился Уолдо.

– Я сама сейчас в это с трудом верю, – грустно улыбнулась леди Бринзли. – Но в то время я, казалось, была сильна, как Самсон. Вот что делает с человеком паника. Именно паника придала нам сил, чтобы вытащить Хлою из этой ужасной ямы. Она была в очень плохом состоянии. Сама не знаю, как мы донесли ее до моей спальни.

Слезы градом катились по ее лицу.

– Если бы я обвинила Виктора, мне бы никто не поверил, поскольку все знали, что временами у меня мутится рассудок. Именно поэтому мне было известно о монастырском приюте. Я бывала там в качестве пациентки. Некоторые называют его психиатрической лечебницей, думаю, так оно и есть. Единственной моей мыслью было спрятать Хлою подальше от Виктора, пока она не окрепнет и не сможет сама рассказать властям о том, что случилось в ту ночь.

Леди Бринзли вытерла слезы тыльной стороной ладони.

– Мы держали Хлою в моей спальне два дня, пока Виктор не уехал в Лондон… Харриет в свое время получила образование сиделки, она не хуже врача знала, что делать. Она выхаживала Хлою, пока мы не перевезли ее в приют.

– В тот приют, которому вы щедро помогаете? – медленно спросил Уолдо. – И поэтому вам не задавали лишних вопросов?

Леди Бринзли гордо вскинула голову и посмотрела на него.

– Как я вижу, мы с вами понимаем друг друга, мистер Боуман, – сказала она.

– Но ведь прошло уже почти два месяца, – тряхнула головой Джо. – Почему Хлоя еще в приюте? Почему вы не обратились к властям?

Ее светлость перевела взгляд на Джо.

– Потому что Хлоя еще не совсем поправилась. Я вам говорила, что она было в тяжелом состоянии. Она была контужена, и настолько тяжело, что две недели не приходила в сознание. У нее были сломаны ребра и рука. Но это не все. Она совершенно не помнила ту ночь. Когда она очнулась в приюте, в ее памяти всплыло лишь, что она приехала в Бринзли-Холл в карете лорда Скина. Монастырский врач сказал, что она может никогда не вспомнить, что с ней произошло.

– Что вы ей рассказали? – спросил Уолдо.

– Я отдала ей дневник, и, кажется, это подтолкнуло ее воспоминания. Хлоя знает, что кто-то пытался убить ее, – мне пришлось объяснить ей, почему мы прячем ее в этом приюте. Но я не сказала ей, что я подозреваю Виктора. Доктор считает, что мы не должны ей ничего внушать. Он говорит, что нужно ждать, пока она сама все восстановит в памяти. Кроме того, пока вы не приехали в Бринзли-Холл, у меня были некоторые сомнения. В конце концов, я при этом не присутствовала. Я не видела, как Виктор напал на Хлою. Но теперь у меня нет сомнений.

Ее светлость умолкла, собираясь с мыслями.

– Хлоя велела мне ждать вас. – Леди Бринзли улыбнулась Джо. – Она сказала, что вы перевернете небо и землю, чтобы найти ее. Она хотела написать вам, но я отсоветовала. Разумеется, я вас ни в чем не подозревала, но решила, что, пока память не вернется, лучше чтобы никто не знал, где находится Хлоя. – Слезы блеснули у нее на глазах. – Но должна сказать, ей очень повезло, что у нее есть такой друг, как вы, миссис Чесни.

– Хлое посчастливилось, что у нее есть такой друг, как вы, леди Бринзли, – осторожно, пожалуй, даже со слишком большой оглядкой сказал Уолдо. – То, что вы сделали, выходит из ряда вон.

Ее светлость вскинула голову и посмотрела ему прямо в глаза.

– Благодарю вас, мистер Боуман, – ответила она. – Хлоя мне очень дорога. Я всегда относилась к ней как к дочери, о которой мечтала.

– Уверен, что в Хлое вы ее обрели, – улыбнулся он.

Когда они вышли в коридор, Джо по дороге в спальню спросила:

– Что все это значит?

– О чем ты?

– Не делай невинное лицо. Ты практически заявил леди Бринзли, что она мать Хлои.

– Вовсе нет. Я всего лишь поднял вопрос, который меня озадачил. Почему она так привязана к особе, которую едва знает? Ведь у леди Бринзли нет с Хлоей ничего общего, кроме любви к растениям. Ее светлость сама упомянула о матери и дочери. Ты знаешь Хлою лучше других. Это возможно?

– Не так уж много я знаю. О ее юности мне мало что известно. Кажется, она была единственным ребенком. У нее было счастливое детство. Это все, что я знаю.

Они подошли к спальне Джо. Уолдо остановил ее строгим взглядом.

– Это секрет леди Бринзли, Джо. Не проявляй излишнего интереса. Ты можешь причинить больше вреда, чем помочь.

– Я не любопытствую. Просто размышляю. Я переняла эту привычку у тебя.

Он рассмеялся.

– К тому же, – сказала Джо, – она не слишком страдает от потери сына.

– Но Виктор не ее сын. И дело не только в этом. Ей никогда не позволяли сблизиться с ним. Его отец позаботился об этом. Меня не удивляет, что у нее начались приступы душевной болезни. Лорд Бринзли и Морден вычеркнули ее из своего круга. Она была для них пустым местом. А последние два месяца стали для нее настоящей мукой. Я думаю, именно поэтому не вызвали полицию, а не из-за того, что Хлоя потеряла память. Леди Бринзли, вероятно, уповала на то, что ошибается и убийца не Морден, а кто-то другой. – Уолдо пожал плечами. – Ты же не переставала надеяться, что найдешь Хлою. Бывают моменты, когда у человека не остается ничего, кроме надежды. Посмотри на меня.

Джо притворилась, что не поняла смысла последней фразы.

– Хлое повезло, что леди Бринзли оказалась рядом. Кстати, когда мы навестим Хлою?

– Не сейчас. И не спорь. Мне нужно кое-что уладить, прежде чем мы уедем.

– Например?

– Например, сочинить правдоподобную историю, почему в спальне виконта произошел несчастный случай, а его дворецкий оказался запертым в погребе. После того как судьи и констебли появятся здесь, сделают выводы и удалятся, мы сможем уехать.

– Это займет много времени?

– Нет. А что?

Джо обняла его за шею.

– Поторопись. Я не хочу оставаться одна. Я хочу быть с тобой.

Ее легкомысленный тон не убедил Уолдо. Он слишком хорошо понимал ее состояние. Уцелевшие после жестокого сражения солдаты испытывают те же чувства, что сейчас обуревали Джо. Она взглянула в лицо смерти и теперь хотела вкусить всю полноту жизни. Как и он. Улыбка тронула его губы.

– Рагглз все уладит, – сказал он и, втолкнув Джо в комнату, вошел следом и запер за собой дверь.

Леди Бринзли стояла у окна, глядя на свое отражение. Она не могла разобраться в своих чувствах. Вина, раскаяние и, если быть честной, облегчение, что все кончилось и ей не придется выдавать сына полиции.