Сари Робинс - Все мужчины негодяи?

Джастин подошел к Эвелине и положил руку ей на плечо. Она прижалась к нему, радуясь, что он рядом, благодарная ему за понимание и поддержку. Эвелина принялась читать письмо отца вслух, чувствуя, что Джастин имеет право знать, что написал ей отец:

– «Я хотел бы не только обеспечить тебя в финансовом отношении, но и оставить для тебя некое подобие ориентира в дальнейшей жизни. На свете нет никого, кого бы я ценил так же высоко, как тебя. С тем большей печалью я делюсь с тобой тяжелой ношей, которую я нес в течение многих лет. И возлагаю на тебя большие надежды, не сомневаясь, что ты справишься с этой обузой!»

Джастин крепче стиснул плечо Эвелины.

– Обузой! Ну конечно!

Эвелина удивленно взглянула на него. Глаза Джастина возбужденно заблестели. Он не мог поверить своим ушам.

– Ожерелье находится в памятнике. Памятник возведен не в честь твоей матери, а для тебя, Эвелина!

Она нахмурилась. Все это было для нее как гром среди ясного неба. Она все еще не могла прийти в себя. Вопросительно посмотрев на Джастина, девушка воскликнула:

– Но почему он так поступил?

– Читай дальше. Мы наверняка найдем, в письме ответы на все вопросы.

Она снова подняла письмо, а затем бессильно опустила руку.

– «Слезы богов…» – Эвелину охватило радостное возбуждение. Все это означало, что они смогут спасти Салли и Анхеля. Вот он – выход! – В Древней Греции считали, что бриллианты – это слезы богов. Ты оказался прав, Джастин! В дневнике отца имелись намеки и обрывочные сведения об этом. Значит, ожерелье находится в памятнике! Мы заберем его и обменяем на Салли и Анхеля! Слава Богу, теперь у нас есть возможность их спасти!

– Разве ты сомневалась в своих силах, Эвелина? Если ты захочешь, ты можешь горы свернуть. Я уже в этом убедился.

Эвелина бросилась ему на шею, Она была вне себя от радости, что сможет вызволить своих друзей. Джастин обнял ее и поцеловал в лоб.

– Все скоро закончится, Эвелина, – сказал он многозначительно.

Мистер Таттл кашлянул.

– Гм… Извините, что вмешиваюсь, но, может быть, до того, как мы откупорим бутылку шампанского, чтобы отпраздновать это событие, нам стоит дочитать письмо до конца и выяснить, почему ваш отец так тщательно спрятал эту вещь.

Эвелина глубоко вздохнула и кивнула, неохотно освобождаясь из объятий Джастина.

– Вы правы, мистер Таттл. Нужно прислушаться к голосу разума.

Она снова подняла руку с письмом и продолжила читать послание отца:

– «С тем большей печалью я делюсь с тобой тяжелой ношей, которую я нес в течение многих лет. И возлагаю на тебя большие надежды, не сомневаясь, что ты справишься с этой обузой! Когда-то султан Канибара преподнес мне в подарок великолепное старинное ожерелье из красивейших бриллиантов в благодарность за спасение его наследника от ужасной смерти. Ходят легенды, Что оно обладает сверхъестественными, даже магическими свойствами – благоприятствует дружбе, а отвергнутому влюбленному помогает внушить к себе любовь. Ему приписывают много подобной чепухи, в которую я не очень-то верю. Однако благодаря богатой истории, которая с ним связана, и его славе ожерелье обладает значительной ценностью, и я был признателен султану за его щедрый жест».

Джастин обвил рукой тонкий стан Эвелины. На сердце у нее потеплело. Она улыбнулась и продолжила чтение:

– «Однажды, когда я находился в Париже и при мне было то самое ожерелье, я случайно натолкнулся на одного молодого француза, офицера армии, которого недавно освободили из-под ареста, но который все еще находился в немилости у правительства. Хотя он был бедно одет, изможден и не пользовался благосклонностью властей, его блестящие серые глаза выдавали острый ум и проницательность, а от него самого исходил редкий по силе магнетизм. Он обладал харизмой, свойственной только незаурядным личностям и по-настоящему великим людям. Меня покорило его обаяние. Я был им просто очарован».

Ошеломленный Джастин затаил дыхание.

– Судя по всему, этот харизматичный французский офицер с серыми глазами – не кто иной, как Наполеон!

В горле у Эвелины встал комок, но она продолжала читать:

– «За бутылочкой бренди мы с ним проговорили всю ночь, и где-то перед рассветом я имел несчастье показать ему ожерелье. Впоследствии я жестоко пожалел о своей неосмотрительности. С тех пор я больше не показывал ожерелье ни одной живой душе. Кто мог представить тогда, что полуголодный офицер вскоре провозгласит себя императором и попытается поработить Европу? Однако мне, опытному тайному агенту, чьей профессией является умение видеть людей насквозь, следовало еще тогда разглядеть в нем владевшую им слепую жажду власти».

– Мало кто мог предвидеть, какой властью будет обладать Наполеон, – мрачно заметил Джастин.

– «Спустя два года после этой роковой встречи, в 1795 году, Бонапарт впервые связался со мной по поводу ожерелья. С тех пор он никогда не оставлял меня в покое. Когда поползли слухи о неверности Жозефины, он стал все более и более настойчивым. Вскоре охота за ожерельем превратилась в сумасшедшую гонку за лидерство, за возможность использовать мистическую силу ожерелья, чтобы применить его как способ пополнить фонды, в которых они отчаянно нуждались. Зачем оно ему понадобилось, я не знаю. Да и не хочу знать. Но одно я знаю точно – это ожерелье никогда не должно попасть в его руки. Он – наш заклятый враг, и мы не можем допустить, чтобы хоть что-то способствовало успеху его дела».

Эвелина судорожно вздохнула.

– «Именно на тебя я возлагаю эту огромную ответственность. Я горжусь, что у меня есть такая дочь, как ты, и непоколебимо верю в тебя. Верю, что точно так же, как я, ты будешь защищать ожерелье, пока этот опьяненный властью корсиканец не окажется окончательно разгромлен. Ты найдешь его в бывшем доме своей матери, если прислушаешься к древним грекам. И пусть Господь благословит тебя. Вечно любящий тебя, твой отец».

Печаль сдавила Эвелине горло, и слезы потекли у нее по щекам. Ей стало трудно дышать. Джастин обнял девушку и крепко сжал ее в своих объятиях. Если бы не сильные надежные руки Джастина, она бы, наверное, не устояла на ногах. Эвелина не могла до конца понять, чем руководствовался ее отец, веря в нее так безоговорочно, когда доверял ей столь тяжкую ношу. Ей было трудно посмотреть в глаза реальности и выбрать между необходимостью сделать все, что от нее зависит, чтобы спасти своих друзей, и своим дочерним долгом, обязывающим ее исполнить последнюю волю отца.

– Сначала мы вернем Салли и Ароласа. А затем я нейтрализую Хелдерби или кого-либо другого, прежде чем ожерелье попадет в их руки, – мрачно проговорил Джастин.