Черил Холт - Любовный эликсир

– Взгляни, что у меня есть, Маркус. – И Кейт разогнула палец. – Это твое кольцо. Я не могу объяснить, откуда оно взялось у меня. А ты можешь? Отчего ты весь съежился? Ты полагаешь, что я его украла? А я ведь не возвращалась в твой особняк в Лондоне, тем не менее эта проклятая безделушка внезапно очутилась у меня. Что ты скажешь на это? Призовешь на помощь закон, чтобы схватить меня?

В ответ Маркус приподнял руку, рукав на его куртке задрался, и Кейт увидела зеленую ленту, обвязанную вокруг его кисти.

– А это твоя. Узнаешь?

– Да. У меня была точно такая лента. Я потеряла ее, будучи в Лондоне.

– Ты вовсе не теряла ее. Я обнаружил ее в моей спальне, после того как проглотил тот проклятый любовный напиток.

Кейт побледнела.

– Ты знал об этом? Маркус подошел к ней ближе.

– После того как ты освободилась из Ньюгейта и уехала в Донкастер, не сказав мне на прощание ни слова, после того как ты подчеркнуто выказала свое желание не иметь ничего общего со мной, я много раз выбрасывал ленту вон. Однако всякий раз она снова появлялась у меня на комоде.

Маркус стоял прямо перед ней, их одежда еле заметно соприкасалась.

– Я пошел к аптекарю.

– Нет, не ходил.

– Ходил. И он сказал, что есть причина, по которой я не могу избавиться от нее. Мы предназначены друг для друга.

– Аптекарь сошел с ума. Ты потерял рассудок.

– Неужели?

Из внутреннего кармана куртки Маркус достал пузырек и протянул ей его, держа на ладони.

– Я купил еще один флакон.

– Это не любовный напиток.

– Разве?

Едва он вытащил пробку, как от красноватой на вид жидкости в воздухе повеяло густым, отдающим плесенью ароматом.

– Я нахожу, что этот напиток настоящий. Ты не выпьешь его ради меня, Кейт?

– Ты в своем уме?

– Я все перепробую, лишь бы заставить тебя снова полюбить меня.

Словно змей, искушавший Еву в эдемском саду, он соблазнял ее, предлагая выпить напиток.

– Мой дом без тебя словно опустел. Я совсем одинок в нем.

– Кто в этом виноват?

– Только я сам. Я никого не виню, кроме себя. Я всегда первым рвал все отношения, которые невольно складывались между мной и кем-то другим, но я изнемог быть один. Ты стала для меня путеводной звездой.

Вдруг у нее сильно разболелась голова. Чтобы уменьшить боль, Кейт потерла пальцами виски. Его слова привели ее в замешательство, его откровенное признание совершенно смутило ее.

– Что тебе угодно от меня?

– Я прошу тебя об одном – дать мне еще один шанс. – Он взял ее за руку, причем их пальцы крепко переплелись. – Прежде ты ведь говорила, что я достоин любви, что я заслуживаю этого. Я могу стать тем, каким ты, по-видимому, считала меня. Позволь мне доказать тебе, что я могу стать лучше. Пожалуйста.

Кейт посмотрела на него, затем взглянула прямо ему в глаза, в самую их синеву. Пронзительная глубина его слов смутила ее. Такие острые переживания были для него не характерны, ему чужды были столь пылкие проявления чувств, она не могла взять в толк, почему он решился на такое откровенное и мужественное признание.

«Может, он и в самом деле любит меня? – Надежда вспыхнула в сердце Кейт. – Умеет ли он быть серьезным?

Хотя, несомненно, он говорил искренне. Что, если он не шутил?..»

То, что он мог признаться в своих чувствах, – такое никогда не приходило Кейт в голову. Она даже не допускала мысли, что они могли когда-нибудь снова увидеться, не предполагала, что им выпадет случай вот так побеседовать друг с другом. Поэтому она никогда понапрасну не мучила себя, мысленно рисуя то, как бы мог протекать между ними воображаемый разговор.

Но вот он здесь и явно добивался ее, он сделал ей такое признание, какое она никогда не надеялась услышать от него. Он умолял ее, просил у неё прощения, почти отпущения грехов, взывал к ее сочувствию. Ведь он был горд и тщеславен, но, несмотря на это, смирился до того, что умолял ее полюбить его снова, и она не могла не поразиться его поступку.

Что же хотела она сама? Нужен ли он ей? Сможет ли она опять стать прежней, страстно влюбленной женщиной? Неужели эта женщина по-прежнему пряталась где-то внутри ее? Захочет ли она снова рискнуть всем? В силах ли она вынести тот мучительный, небывалый всплеск вожделения и страсти, который он снова вызывает у нее?

Сердце ее тревожно забилось.

Во время своих многонедельных размышлений и раздумий она никак не могла найти ему оправдания. Но теперь, вдумавшись, она поняла, что он все-таки не так уж и виноват. Регина манипулировала всеми, принуждая и запугивая, уговаривая и улещивая. Кто смог устоять перед ней? Она обманула даже служителей закона, адвокатов.

Из разговоров с Селиной Кейт поняла, как втайне от нее Маркус сделал все от него зависящее, чтобы исправить зло, содеянное Региной. Он методично изводил Регину своими требованиями и придирками, стараясь сделать ее жизнь как можно более невыносимой, возместил недостачу денег в фонде Селины, уладил все проблемы с завещанием отца Кейт. В итоге Кейт, перестав быть бедной родственницей, превратилась в состоятельную наследницу.

Маркус действовал осторожно, исподволь, он принадлежал к тому типу людей, которые не хотят, чтобы об их добрых делах знали другие, чтобы их превозносили, хвалили в глаза или за глаза.

Кейт хотела бы его ненавидеть, но не могла. Она пыталась убедить себя, что ее любовь к нему – некое помрачение рассудка, ошибка, вызванная стечением обстоятельств. Но едва она взглянула в столь дорогое ей лицо, то поняла, как она заблуждалась. Он был для нее целым миром; она горячо хотела вернуть те блаженные дни, когда она потеряла из-за него голову и, охваченная всепоглощающей страстью, любила и обожала его. То было время, когда она жила полнокровно и насыщенно и чувствовала, что ее жизнь имеет смысл.

Разве она не всегда любила его?

– Мне вовсе не нужно никакого любовного напитка. – Она выхватила у него пузырек и бросила на землю. – Я люблю тебя. И никогда не переставала любить.

Страстно желая очутиться в его объятиях, она сделала шаг ему навстречу. Будучи разъединены, они оба страдали. Но возможно, вместе им удастся создать что-то более прочное и цельное.

Он привлек ее к себе, прижав так крепко, что она едва могла дышать.

– Мне плохо без тебя, Кейт. Выходи за меня замуж. Давай вернемся в Лондон. Будь моей женой. Моим другом. Ты мое солнце, моя луна, ты для меня все. Без тебя мне ничто не мило.

Маркус весь дрожал от волнения, она прижалась к нему, их сердца бились в унисон.

– Я так боюсь сказать «да». Скажи мне, что все хорошо.

– О, Кейт, – прошептал он, – конечно, все хорошо. Ты даже не представляешь, каким я был несчастным до этого!