Джулия Куин - Плутовка

Данфорд встал.

— Я сам скажу ей.

Белл вздохнула с большим облегчением.

— Я поеду в Корнуолл. Нужно ей рассказать о новорожденном. — Он попытался оправдать свое решение. — Ведь больше некому рассказать ей об этом? — Он посмотрел на Белл в ожидании подтверждения.

— Конечно, — тут же согласилась она, — если ты не поедешь, она так ничего и не узнает. Ты непременно должен ехать.

— Да-да, — рассеянно пробормотал он. — Непременно. Мне непременно надо увидеть ее. У меня просто нет выбора.

Белл понимающе улыбнулась.

— Данфорд, а ты не хочешь узнать, как назвали ребенка?

— Да, это было бы кстати, — ответил он, обрадовавшись.

— Они назвали его Вильямом. В твою честь.

Глава 24

Генри перекидывала лопатой навоз. Не то чтобы ей нравилось это занятие. Честно говоря, ей оно совсем не нравилось. Она всегда знала, что, управляя Стэннедж-Парком, должна присматривать за всеми сельскохозяйственными работами в поместье. Но ей даже в голову не приходило заниматься такой грязной работой. Но теперь все было по-другому. Физическая работа отвлекала ее от невеселых размышлений. И вечером, ложась в кровать, она чувствовала себя такой уставшей, что сразу же засыпала. Для нее это было настоящим спасением. До того как Генри нашла это средство от бессонницы, ей приходилось часами лежать, уставившись в потолок. Она все смотрела и смотрела в одну точку, но не видела ничего, кроме своей разбитой жизни.

Генри зачерпнула лопатой навоз, не обращая внимания на грязные брызги, запачкавшие ее сапоги. С каким удовольствием она примет ванну! Да, она примет ванну. Ванну… с лавандой. Нет, лучше с розовыми лепестками. От нее будет пахнуть розами. Во время работы Генри всегда старалась думать о чем-нибудь подобном, пытаясь отделаться от воспоминаний о Данфорде.

Закончив работу, она отложила лопату в сторону и медленно побрела к черному ходу. Грязными сапогами она могла запачкать ковер в холле, и тогда слугам пришлось бы отчищать его.

На ступеньках служанка кормила морковкой Рафуса. Генри попросила ее приготовить ванну и, наклонившись, погладила кролика. Затем она толкнула дверь и улыбнулась экономке не в силах приветствовать ее вслух. Та предложила ей яблоко, Генри откусила от него и снова взглянула на экономку. Выражение лица Симпи показалось ей странным, почти сердитым.

— Что-то не так, Симпи? — спросила Генри и снова поднесла яблоко ко рту.

— Он вернулся.

Надкусив яблоко, Генри замерла. Потом медленно вынула яблоко изо рта, оставив на нем следы ровных зубов.

— Ты имеешь в виду моего мужа? — тихо спросила она.

Миссис Симпсон кивнула и дала волю своим чувствам:

— Мне бы следовало высказать все, что я думаю о нем, не заботясь о последствиях. Нужно быть чудовищем, чтобы оставить тебя одну. Он…

Но Генри уже не слышала ее. Ноги сами вынесли ее из кухни, и она побежала по лестнице, не осознавая, куда бежит — от него или к нему. Генри не знала, где он: в кабинете, гостиной или спальне. Она задержала дыхание, надеясь, что не в спальне. Широко открыв дверь, она замерла. Ей никогда особенно не везло.

Данфорд стоял у окна и, как всегда, был необыкновенно хорош собою. Он снял уже свое пальто и сейчас развязывал на шее шарф.

— Генри, — поклонился он ей.

— Ты вернулся, — только и смогла сказать она.

Он пожал плечами.

— Мне… мне нужно принять ванну.

Улыбка чуть коснулась его губ.

— Понимаю. — Он взялся за колокольчик.

— Я уже отдала распоряжение. Слуги сейчас принесут воду.

Данфорд убрал руку и повернулся.

— Полагаю, тебе интересно будет узнать, почему я вернулся.

— Мне… в общем, да. Думаю, причина не во мне.

Он поморщился, словно от боли.

— У Эммы родился мальчик. Я подумал, что ты обрадуешься этому известию. — Он видел, как грусть на ее лице сменилась радостью.

— Да это же просто чудесно! — воскликнула она. — Они уже дали ему имя?

— Вильям. — Он добавил несмело: — В мою честь.

— Ты, должно быть, очень гордишься.

— Так оно и есть. Буду крестным отцом. Это большая честь для меня.

— Конечно. Должно быть, ты счастлив. Они тоже, наверное, счастливы.

— Да, вполне.

На этом предмет разговора был исчерпан. Генри смотрела на ноги Данфорда, тот смотрел поверх ее головы. Наконец она произнесла:

— Мне действительно нужно принять ванну.

В дверь постучали, и две служанки внесли ведра с горячей водой. Они выдвинули ванну из гардеробной и начали наполнять ее водой. Данфорд смотрел на Генри, представляя ее купающейся. В конце концов он выругался про себя и вышел из комнаты.

Когда Генри снова вышла к мужу, от нее пахло цветами. И чтобы он не думал, будто она носит мужскую одежду из желания досадить ему, она надела платье.

Данфорд коротал время в гостиной и в ожидании ужина потягивал виски. Когда вошла Генри, он встал.

— Ты прекрасно выглядишь, Генри, — произнес он таким тоном, словно сожалел об этом.

— Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь. Ты всегда хорошо выглядишь.

— Выпьешь чего-нибудь?

— Я… да. Нет-нет. То есть да. Да, выпью.

Он повернулся к ней спиной, чтобы она не видела, как он улыбнулся, и взял в руки графин.

— Чего тебе налить?

Все равно, — ответила она нерешительно.

Данфорд налил ей рюмку шерри.

— Держи.

Она взяла рюмку, стараясь не касаться его руки, сделала глоток, подождала, пока вино прибавит ей смелости, и спросила:

— Ты надолго приехал?

Его губы дрогнули.

— Тебе не терпится избавиться от меня, Генри?

— Нет, — поспешила ответить она. — Вовсе нет. Просто я подумала, что тебе самому не захочется задерживаться здесь надолго. Я была бы счастлива, если бы ты остался, — вырвалось у нее, но тут же из гордости она добавила: — Ты мне нисколько не помешаешь.

— Ну конечно. Ведь я такой милый! Я чуть не забыл.

Генри поежилась от его сарказма.

— Я бы не поехала в Лондон, чтобы не помешать тебе, — отпарировала она. — Боже упаси мешать твоей светской жизни.

Он с удивлением посмотрел на нее:

— Не понимаю, о чем ты.

— Ты достаточно хорошо воспитан, чтобы не говорить со мной об этом, — с горечью отозвалась Генри. — Или ты меня считаешь слишком тактичной.

Данфорд встал.

— Я провел в пути весь день и слишком устал для того, чтобы разгадывать твои ребусы. Я иду ужинать. Присоединяйся, если захочешь. — И вышел из комнаты.

Генри уже достаточно хорошо знала светский этикет, чтобы понять, как непростительно грубо он повел себя по отношению к ней. Кроме того, она поняла, что сделал он это нарочно. Выбежав из комнаты вслед за ним, она крикнула ему вдогонку:

— Я не голодна.