Виктория Холт - Сама себе враг

Но, как я уже сказала, мы смогли отделить истинных друзей от ложных. Такие люди, как граф Голланд и граф Эссекс, принесли нам свои извинения и подали в отставку; теперь, наученная горьким опытом, я понимала, что это значит.

Но всерьез мы встревожились, когда улицы запрудила разгневанная толпа. Люди несли знамена, на которых было написано одно слово: «Свобода«. Я не знаю, какой смысл вкладывали в это слово мятежники. Неужели они считали, что под властью суровых пуритан из парламента страна станет более свободной, чем была при короле?

Моя мать уехала, посланник папы тоже отбыл в Рим, чего же еще хотел от нас народ?!

Карл испугался за меня, решив, что именно на меня может обрушить толпа свою ярость. Он сказал, что лучше нам покинуть Уайтхолл, и мы собрались в дорогу.

Поездка эта была ужасной. Мы сидели в раззолоченной карете, в которой совсем недавно катили мимо ликующих толп; теперь же мы видели кругом жуткие, злобные лица, пылавшие гневом глаза, угрожающе сжатые кулаки… Я не знаю, за что эти люди так ненавидели нас.

Как я была рада, когда Вестминстер остался позади и мы увидели зеленые поля, окружавшие Хэмптон! Раньше я так любила этот дворец! Он был прекрасен, как всегда, но навевал теперь воспоминания о цыганке с безумными глазами и о зеркале, которое она держала перед нами.

Внутри дворец оказался темным и мрачным. Никто не вышел, чтобы встретить нас. Наша стража помогла нам выбраться из кареты, и когда мы переступили порог резиденции, на нас пахнуло холодом и затхлостью. В каминах не пылал огонь, у которого мы могли бы согреться, и в покоях наших царило полное запустение.

Всю ночь Карл, я и трое наших детей, Карл, Мэри и Джеймс, дрожали в одной комнате.

– По крайней мере, – сказала я мужу, – мы все вместе.

– Мы не можем оставаться здесь, – ответил он, – завтра нам придется уехать в Виндзор.

Мы так и сделали. И как же радостно было увидеть этот прекрасный замок! Он казался мощным, несокрушимым и по-королевски величественным, что имело для нас в тот момент особое значение. Я была счастлива покинуть холодный и неприветливый Хэмптон; я чувствовала: ни за что и никогда не смогу я снова полюбить его!

– Нам надо быть готовыми ко всему, – заявил король. – Пим и его друзья знают, что я собирался предъявить им обвинение в государственной измене. И теперь они сделают все возможное, чтобы поднять против меня народ. Людям придется сделать выбор: или король, или парламент! Но я верю в своих верноподданных.

– А их – бесчисленное множество! – воскликнул граф Денби. – Мы соберем всех наших сторонников под свои знамена! Ведь люди скоро поймут, какая страшная угроза исходит от пуритан.

– Нам нужны деньги, и мне проще, чем другим, их раздобыть, – выпалила я. – Я уверена, что если мне удастся встретиться с братом, то я смогу убедить его помочь нам.

Все выжидательно посмотрели на меня, и я подумала: если бы мне только удалось сделать что-то значительное! Если бы я только смогла исправить все то зло, которое причинила королю! Я была уверена: все его друзья осуждают меня, считая, что именно из-за меня мы оказались в столь ужасном положении. Арест смутьянов из парламента быстро положил бы конец поднявшейся в стране буре. И теперь лишь Карл делал вид, что все это не так уж и серьезно.

Мне отчаянно хотелось доказать мужу, что ради него я готова на все.

Друзья наши сочли мой замысел неплохим. Мы отчаянно нуждались в поддержке. Условия папы были слишком жесткими. За то, что он поможет Карлу удержаться на троне, Его Святейшество требовал от короля таких уступок, которые могли привести лишь к одному – к тому, что английский монарх и впрямь потеряет корону. Народ Англии не потерпит государя-католика. Теперь я это знала. С другой стороны, наши друзья ни на миг не забывали, что я – сестра короля Франции; и хотя никто не ожидал от Людовика особой любви к Карлу, все понимали: ни один монарх не захочет увидеть другого государя низложенным. Поэтому Людовик, возможно, и поддержит Карла – а кому, как не сестре, лучше всего попросить помощи у брата?

Я также возлагала некоторые надежды на принца Оранского. Он так рвался обеспечить безопасность нашей принцессы, что, возможно, захочет теперь снабдить нас деньгами или оружием. Я всем сердцем надеялась на это. И в ближайшие дни могла бы отправиться в Голландию – под тем предлогом, что везу дочь к ее мужу.

– Прежде парламент не желал выпускать вас из страны, – заметил Денби.

– На этот раз я уеду – позволит он мне или нет! И возьму с собой свои драгоценности, чтобы продать их и приобрести оружие.

Король с гордостью посмотрел на меня. Он сказал:

– Я должен буду уехать в Халл, так что нам все равно придется расстаться. В Халле хранятся запасы военного снаряжения, подготовленные для борьбы с шотландцами. И если этот арсенал останется в наших руках, то – в случае необходимости – я готов буду лицом к лицу встретиться со своими врагами.

Таковы были наши тогдашние планы. Король собрался в Халл, чтобы иметь средства для борьбы, если уж до нее дойдет дело. Я же твердо решила, что с дозволения обеих палат или без оного повезу свою дочь в Голландию.

– Сначала надо дождаться ответа из парламента, – сказал Карл, всегда старавшийся по мере возможности разрешать все дела миром. И к нашему изумлению, члены парламента с легкостью согласились выпустить нас с дочерью из страны.

Я сказала, что нам надо как можно скорее отправляться в путь, пока недруги наши не передумали и не решили нас остановить, и все согласились со мной.

Карл проводил нас до побережья. Сначала мы остановились в Кентербери, где февральские ветры казались не такими ледяными, как холод, сжимавший мое сердце. Я должна была расстаться с Карлом и, прощаясь с ним, как всегда, спрашивала себя, когда же мы увидимся вновь.

Я попыталась улыбнуться и сказала, что надеюсь на успех наших планов и верю в победу. Вскоре все наши горести и беды останутся позади. Не будет больше одетых в черное пуритан с мрачными лицами, и уж никто не осмелится мешать нашему счастью.

– Мне будет очень трудно без вас, – проговорил Карл. – Когда вы со мной, все остальное не имеет значения…

– Я знаю, – ответила я. – То же самое чувствую и я. Но в конце концов все будет хорошо. Мне кажется порой, что за такое счастье, как наше, нужно бороться… и нужно платить. Любимый мой, я хочу вернуться обратно с целой армией – и тогда мы сможем вышибить из этих мятежников дух!

– О мой маленький отважный генерал, – улыбнулся Карл, – не задерживайтесь там надолго.

– Я не пробуду вдали от вас ни одной лишней минуты, – заверила я его, – а после этой краткой разлуки нас ждет сладостная встреча.