Карен Рэнни - Превыше всего

В конце концов затянувшееся молчание начало раздражать Кэтрин.

— Далеко еще до Монкрифа? — спросила она, чтобы нарушить его.

— Мы уже пересекли границу Монкрифа. — Кэтрин посмотрела на него с удивлением, но Фрэдди, ничего не сказав больше, притворился спящим.

Уже не первый раз она показывала, что не относится к женщинам, охотящимся за чужими состояниями. Он уже давно понял это, но особенно его поразил ее вопрос к Дункану, не слишком ли большую часть состояния Монкрифов выделяет ей будущий муж. Фрэдди даже улыбнулся, когда старый стряпчий завел разговор об этом, да и сам Дункан не смог сдержать усмешки. Он знал, что богатство графа было поистине неисчислимо. Кэтрин не удосужилась, как сейчас выяснилось, даже узнать, что Монкриф является одним из крупнейших поместий в Англии, а его паркам и садам могли бы позавидовать и многие монархи. Такое равнодушие к его имению лишний раз убедило его, что он поступил правильно, решившись на брак с ней. Она вышла замуж только потому, что ее детям нужен был отец. Его богатство и титул не имели при этом особого значения. Да и сам он тоже, черт побери!

Карета резко свернула в сторону, миновала железные ворота и продолжила путь по вымощенной булыжником дороге, извивавшейся между высоких холмов. Монкриф был расположен в долине с прекрасным климатом. Даже сейчас, когда зима уже начинала вступать в свои права, деревья здесь еще не сбросили листву, и их изумрудная зелень соперничала с побелевшей землей.

Сам графский дом на Кэтрин поначалу особого впечатления не произвел. Издалека он показался ей большим, крепким, но совсем обычным. Но когда они подъехали ближе, ее поразили красота и размеры графской резиденции. Все в ней говорило о силе и богатстве владельца.

— Монкриф начал благоустраиваться в 1620 году одним из моих предков, весьма удачливым в торговых сделках, — сообщил Фрэдди, не дожидаясь вопросов, которые уже крутились на языке Кэтрин. Глаза его были по-прежнему полузакрыты, но в тоне не чувствовалось муки пресыщенного любопытством хозяина, скорее уважение и любовь к тому, о чем рассказывал. — По слухам, королева Елизавета пожаловала ему графский титул и это имение за какие-то особые заслуги. — Он наконец открыл глаза и посмотрел в лицо жены, — но что это были за заслуги, никто из его потомков точно не знал. — Фрэдди улыбнулся. — Здесь находился старинный замок, который первый граф Монкриф перестроил по своему вкусу. Другие мои предки мало что здесь меняли, и если ты приглядишься, то заметишь, что очертания дома напоминают букву «Е» — в честь великой Елизаветы. — Фрэдди вновь улыбнулся и стал вдруг похожим на мальчишку, случайно застигнутого взрослыми за баловством вместо уроков. — Надеюсь, призраки не будут тебе здесь слишком досаждать.

— В Монкрифе есть призраки?

— Жена первого графа, умершая во время родов, старая тетушка, молодая служанка, соблазненная одним из моим предков и покончившая жизнь самоубийством. — Фрэдди бросил на нее устрашающий взгляд. — Не исключено, что они явятся посмотреть на нового члена нашей семьи.

— Ночью меня может испугать только живой человек, а не бесплотные призраки, милорд, — мягко улыбнулась она и многозначительно блеснула глазами.

— Что ж, в таком случае в Монкрифе тебе бояться нечего, — произнес он безупречно вежливым тоном.

Фрэдди продолжал разыгрывать роль гостеприимного хозяина, довольного своей жизнью и гордящегося миром и порядком в своем доме. Хотя, похоже, это была не только роль.

Приезд молодой графини с графом в Монкриф был обставлен по всем традициям доброй старой Англии. Для их встречи у парадного входа выстроились все слуги. Кэтрин позволила Фрэдди взять себя под руку и пошла с ним по дорожке, вдоль которой стояли горничные, лакеи, конюхи, садовники и повара. Экономка поочередно называла их имена. Они улыбались ей искренне и открыто. Кэтрин отвечала немного смущенной улыбкой. Последним в этом почетном карауле стоял дворецкий Ньютон, мужчина немного старше самого графа, с подтянутой фигурой и явно не страдающий артритом подобно Таунсенду. Экономка, которая проводила Кэтрин в комнаты, предназначенные для хозяйки дома, отличалась от миссис Робертс, как солнечный день отличается от пасмурного.

Покои графини выходили окнами в прекрасный сад, по которому протекал извилистый ручей. Весной, как сказала ей экономка, сад становится весь белым и розовым от цветущих яблонь, и комнаты наполняются таким ароматом, что чувствуешь себя словно на небесах. Кэтрин не сомневалась в этом. Ее комнату вполне можно было назвать райским уголком. Все здесь было выдержано в желто-золотых тонах: полог кровати, занавески на окнах и стены, и на этом золотом фоне ярко выделялись изумрудные листья комнатных растений, которых было так много, что помещение напоминало сад. Кэтрин подумала, что в убранстве этих апартаментов принимала участие Мириам. Она или кто-нибудь из ее слуг побывали здесь перед приездом молодой графини.

Сразу за ее комнатами были расположены покои графа. Но Кэтрин даже не заглянула туда. Она подошла к двери, разделявшей их комнаты, тщательно закрыла ее и проверила замок. Это был надежный барьер.

Кэтрин услышала, что кто-то вошел в комнату, повернулась и увидела сияющую Абигейль. Молодая графиня рассмеялась от радости. Она с любовью и любопытством оглядела девушку. Абигейль почти не изменилась и осталась прежней жизнерадостной толстушкой. Даже привычка слишком часто приседать, которая в свое время рассердила Фрэдди, сохранилась. Горничная и сейчас первым делом изобразила перед хозяйкой глубокий книксен.

— Ой! Только не надо мне рассказывать, как ты здесь оказалась, — весело произнесла молодая хозяйка, довольная появлением Абигейль не менее самой девушки.

Ей все больше нравился этот дом с прочными стенами и четырьмя белыми башнями по углам, напоминающий сказочный дворец принца и принцессы. Монкриф был очень похож на те замки, которые снились ей в детстве. Только вот принцесса и принц, живущие в этой сказке, злились друг на друга и почти не разговаривали.

Глава 20

Фрэдди был зол и расстроен безмерно. Ему казалось, что их отношения с Кэтрин вряд ли улучшатся. Вот уже скоро год как он ведет холостяцкий образ жизни: попытки в пьяном угаре удовлетворить мужские потребности оказывались тщетными. А та, из-за которой он страдал все это время, сейчас беззаботно спала всего через две двери от его собственной спальни.

Прошлым вечером она не вышла к ужину, заявив, что устала от поездки, которая продолжалась не более двух часов. Сегодня у нее неожиданно разболелась голова. А завтра? Мигрень? Кэтрин напоминала его сестру Мелиссу, у которой всегда найдется тысяча причин, чтобы избежать неприятного разговора.