Бренда Джойс - Игра

Катарина замерла. Ее сердце снова забилось чаще. Потеря невинности ее не слишком волновала, но… это было последнее, что у нее оставалось.

И она была женой Джона Хоука.

Катарина застыла. Несколько часов назад она стояла рядом с Джоном, давая обет верности. А теперь она, обнаженная, сидела на постели пирата, содрогаясь от неуправляемой страсти к нему.

Ей представился Хоук, прикованный к кровати, с искаженным яростью лицом.

Ее начало захлестывать тошнотворное отчаяние. Катарина чуть подвинулась и взглянула вниз, на покрывало. На кровь. На свою собственную кровь.

Она потеряла честь. Она была женой другого мужчины, но Лэм лишил ее девственности. И она охотно отдала ее. И хотела снова отдать, еще и еще.

Катарина? — вопросительно произнес он.

Ее глаза метнулись к его глазам. Ей самой не верилось в то, что она наделала.

— Идите прочь! — крикнула она. Его передернуло.

— Я не хотел причинить вам боль, Катарина. Она отползла подальше от него, пока не уперлась спиной в изголовье кровати, все еще прижимая к себе подушку.

О Господи, убирайтесь отсюда!

Мне очень жаль. — В его голосе слышалось страдание. — Я не хотел… Я не знал, что делаю… мне так жаль…

Катарина его не слышала. Мысли ее смешались. Но одно она сумела понять: она утратила свои мечты — все, все до единой.

Глава двадцать первая

Уайтхолл

Все краски схлынули с лица королевы Елизаветы.

Джон Хоук стоял перед ней, побагровевший от ярости, сжимая рукоять меча. Он выглядел каким-то расхристанным, хотя и был одет по всей форме.

— Прошу вас, ваше величество, помочь мне вернуть мою жену, — сказал он.

Елизавета медленно поднялась с трона, ошарашено глядя на Сесила,

— Я просто не могу в это поверить.

Сесил подошел к Хоуку и взял его за трясущееся плечо.

— Гнев может вас слишком далеко завести.

Хоук угрожающе улыбнулся.

— Ошибаетесь, милорд. Он заведет меня именно туда, куда надо, и поможет прикончить этого пиратского ублюдка, когда я его найду!

Елизавета отвернулась. Кровь стучала в ее ушах. Ее пожирала ревность. Она надеялась разлучить их, но ее золотой пират разменял себя на ирландскую девчонку и посмел бросить вызов своей королеве, ослушаться ее воли.

— Виселица была бы слишком легкой смертью для него.

Она повернулась к Сесилу, дрожа от ярости.

— Я требую, чтобы его доставили ко мне держать ответ за его наглость!

— Я с удовольствием доставлю его к вам, — сказал Хоук.

Елизавете удалось взять себя в руки. Она уставилась на Сесила.

— Замешан О'Нил в измене или им движет только животная похоть? — Она затаила дыхание, готовясь услышать худшее.

— Этого так просто не скажешь, — спокойно ответил Сесил.

Елизавета вспомнила девушку, и ее гнев разгорелся с новой силой.

— Она завлекла его точно так же, как завлекла Роберта и Тома, — злобно выкрикнула она. — Только подумать, я взяла ее ко двору, возвысила ее гораздо больше, чем ей приличествовало! Она виновата не меньше него! Может, они даже вместе задумали свой обман!

— Ваше величество, — вмешался Хоук, — Катарина не была добровольной участницей похищения. Я был там и наблюдал каждое ее движение. Она была расстроена, более того — ошарашена действиями пирата.

Сесил тоже выступил вперед и мягко сказал:

— Возможно, вы судите ее чересчур строго, ваше величество. Вероятно, она снова явилась невинной жертвой и просто пешкой в руках пирата.

— Не думаю, — резко отозвалась Елизавета. — Я знаю, что это не так! И мне непонятно, почему вы ее защищаете, Уильям. Разве она и вас соблазнила?

Сесил ничего не ответил.

Королева повернулась к Хоуку.

Я выдала ее за вас, чтобы вы могли держать ее в руках, — отрезала она, разозлившись теперь на него.

Хоук покорно склонил голову. Елизавета посмотрела на Сесила.

И что дальше? — требовательно спросила она. — Что нам теперь предпринять?

Мы ничего не можем предпринять, — спокойно ответил Сесил.

Ничего?! — воскликнула королева. Хоук бросился к ней.

Он, без сомнения, увез ее в свой дом на острове, далеко на севере. Прошу вас, ваше величество, дайте мне всего три корабля и сотню солдат, и я не просто захвачу этот остров — я его уничтожу. Вместе с пиратом.

Елизавета была бы рада ответить согласием. Ей очень хотелось сказать «да», но какая-то врожденная осторожность помешала ей. А может, это была привязанность к аморальному мошеннику? Она представила себя прекрасного Лэма О'Нила, пронзенного мечом Хоука, и ее решимость пропала. Потом здравый смысл подсказал ей, что Хоук не может победить Лэма О'Нила в схватке. Ни один на один, ни в сражении. Ее снова затопила волна гнева. Она сомневалась даже, что Хоук сумел бы захватить его в плен.

Однако нет сильнее человека, чем человек, движимый жаждой мести. Если кто и мог поймать проклятого пирата, так это Джон Хоук. Она резко спросила:

— Но ведь говорят, что остров совершенно неприступен?

— Так мне сообщают, — вставил Сесил.

Нет ни человека, ни места, которые были бы совершенно неприступны, — отрезал Хоук.

Сесил положил руку на его широкую спину.

Не имеет смысла штурмовать крепость из-за женщины, Джон. Ее невозможно захватить, во всяком случае без огромных потерь и расходов.

Хоук ушам своим не верил.

Как вы можете, черт побери! — выкрикнул он. — В этот самый момент ублюдок пользуется ею, издевается над ней!

Елизавета отвернулась, вспомнив донесения о поведении Катарины. Те несколько раз, когда она была замечена в объятиях Лэма, она очень охотно принимала их. Теперь Елизавета живо представила себе ее вцепившейся в его широкую спину, охотно принимавшей его влажные чувственные поцелуи.

Мне остается лишь сожалеть о случившемся, — сказал Сесил Хоуку.

Хоук бросился к королеве и опустился перед ней на одно колено.

Ваше величество, я умоляю вас об этой милости! Я должен отправиться за ним в погоню! И если вы не желаете помогать мне в освобождении Катарины, вспомните о том, что я доставлю вам голову изменника Лэма О'Нила!

Елизавета взглянула в его горящие глаза.

Мне тоже очень жаль, Джон, — мягко сказала она. — Но лорд Бергли прав. Я не могу жертвовать кораблями и людьми ради одной женщины, как бы мне ни хотелось заполучить голову этого негодяя. — Она не добавила, что у нее не было денег оплатить такую авантюру, разве что она взяла бы их оттуда, где они были гораздо нужнее.

Хоук поднялся с колена. На его лице застыло выражение яростного недоумения. Не говоря ни слова, не дожидаясь позволения уйти, он повернулся и быстро вышел. Елизавета вздохнула, глядя ему вслед.

Проклятый О'Нил! Наконец она со слезами на глазах обратилась к Сесилу: