Шеннон Дрейк - Неистовый рыцарь

— Во всех нас еще много варварства, доставшегося в наследство от викингов, — холодно произнес Брет. — Это они приветствуют тебя, восхищаясь твоей храбростью.

Аллора поморщилась и опустила глаза. Подбежали двое стражников и помогли Джаррету вытащить плот на берег. Брет, хлопнув Аякса по крупу, заставил его перебраться с влажного песка на сухое место, потом снова взял Аллору за плечо и под ободрительные крики толпы быстро провел сквозь ворота к главной башне.

Лицо у нее горело, она чувствовала, что люди с любопытством глазеют на нее.

— Сожалеешь о том, что натворила? — спросил Брет.

— Сожалею, что все было напрасно, — ответила она, высоко подняв голову и все еще стуча зубами. — Но не жалею о том, что предприняла попытку, потому что считала это своим долгом.

Они добрались до башни, и Брет распахнул дверь.

— Марш наверх! — шепнул он ей на ухо, и она с готовностью повиновалась. Дрожа от холода, Аллора поднялась в комнату. Там ее ждала Элайзия. Золовка радостно бросилась к ней и расцеловала.

— Слава Богу, с тобой все в порядке! Я так испугалась…

— Я… я знала, что делаю, — сказала ей Аллора, озадаченная поведением золовки. У нее с Элайзией сложились хорошие отношения, однако… — Элайзия, — встревожилась Аллора, — где малышка?

— В комнате Мери. Она чувствует себя хорошо.

— А Дэвид? Брет сказал, что освободил его еще до того, как я нырнула с парапета. Это правда?

Элайзия кивнула.

— Он был на плоту, на котором Брет отправился спасать тебя.

— О Боже! — Аллора прижала замерзшие руки к щекам. — А я-то была уверена, что его пытают, когда услышала те ужасные стоны…

— Это были вовсе не ужасные стоны, — возразила Элайзия, заливаясь краской.

Совершенно сбитая с толку, Аллора уставилась на нее.

— О Господи! — У нее задрожали колени. Она упала бы, если б Элайзия не поддержала ее и не помогла дойти до кресла перед камином.

— Аллора, я тебя умоляю! Никому ничего не рассказывай!

Когда Аллора поняла, в чем дело, ее разобрал жуткий смех.

Она рисковала жизнью, потому что Элайзия с Дэвидом… Ну и дела!

— Прошу тебя! — умоляла Элайзия. — Я знаю, Дэвид не будет отрицать этого, и очень боюсь. Он сегодня поклялся Брету не поднимать против него оружия, и мне страшно подумать, что может сделать мой брат. Он будет считать, что недосмотрел за мной, я уж не говорю о том, как может отреагировать мой отец… — Элайзия не договорила фразы.

— Ладно, — сказала Аллора. — Я ничего не скажу.

— Тогда как ты объяснишь?..

— Мне не придется ничего объяснять, он не захочет меня слушать, — тихо ответила она.

— Ах, Аллора! — с несчастным видом произнесла Элайзия, обнимая ее. — Надеюсь, он не станет тебя бить. По крайней мере мне так кажется…

Ее последние слова прозвучали не очень уверенно.

— Тебе лучше уйти, — прошептала Аллора. — Он может прийти с минуты на минуту.

Элайзия, поцеловав ее в макушку, исчезла. Дверь, едва успев закрыться за ней, с грохотом распахнулась. Аллора резко встала и повернулась спиной к огню. В комнату вошел Брет. Закрыв за собой дверь, он прислонился к ней.

— Я не стала бы этого делать, — тихо сказала она. — Ты сам виноват. Это ты заставил меня поверить, что жестоко обращаешься с пленником, который долгие годы защищал меня и моих людей. Ты и меня запер в башне…

— Миледи, небольшая доза раскаяния, возможно, принесла бы вам больше пользы, чем дерзкая попытка взвалить всю вину на меня! — сердито заявил он.

Она опустила глаза, потом с вызовом взглянула на него.

— Побойся Бога, Брет! Я ли не проявила покорность и раскаяние, когда просила у тебя прощения прошлой ночью?

Он молча смотрел на нее. Не дождавшись ответа, она продолжала, прилагая героические усилия, чтобы не дрожали губы:

— Я сделала то, что сделала, не потому, что хотела сбежать от тебя или с Дальнего острова. Ты должен это понять. Я признаю, что дядюшка совершает безрассудные поступки. Так же поступают и люди из его окружения. А Дэвид не такой, он порядочный человек, которому я многим обязана.

Она замолчала, услышав, как он раздраженно выругался сквозь зубы, и поняла, что своими словами лишь ухудшила ситуацию.

— Пойми, он один поддерживал меня, когда я отказалась от расторжения брака. А в том, что я сделала, ты сам виноват, потому что заставил меня поверить, будто применяешь к нему пытки.

— Тебе самой очень хотелось, чтобы так было, — напомнил он хриплым голосом.

Она густо покраснела. Ей Вдруг пришло в голову, что было бы неплохо сказать ему, чтобы получше присматривал за собственной сестрой, но она обещала Элайзии молчать, а если бы даже не обещала, то все равно не смогла бы предать Дэвида и золовку.

— Я сделала это потому, что считала своим долгом, — прошептала она.

— Именно это и пугает меня больше всего, — сказал он возмутительно спокойным тоном. — Какие еще старые долги тебе придет в голову платить и когда? Ты предана мне до тех пор, пока не сочтешь своим долгом выказать преданность кому-нибудь другому.

— Речь шла только о Дэвиде…

— Перестань без конца напоминать мне, какая важная роль в твоей жизни отводится этому человеку, — холодно сказал он.

— Между нами никогда ничего не было…

— Понимаю, он всего лишь утешал тебя. Ты глупа, если думаешь, что я не осведомлен обо всем, что здесь происходило, Аллора.

«Интересно, что ему может быть известно?» — подумала она, а вслух сказала:

— Ну, если ты знаешь, что здесь происходило, то мне нечего бояться. Да, он утешал — только и всего.

— Утешать можно по-разному.

Она замолчала, не желая больше ни оправдываться, ни спорить. Она поняла, что он ей верит — вернее, поверил Дэвиду — и просто дразнит ее. Но она не попадется на его удочку.

— Ну что ж, в прошлый раз ты заточил меня в башне. Куда ты намерен отправить меня теперь?

Он долго молчал, медленно обводя ее взглядом. Потом пожал плечами:

— В ванну. Воду сейчас принесут. Ты выглядишь отвратительно: продрогшая, просоленная, мокрая. В волосах что-то зеленое. Похоже, водоросли. И вода с тебя капает по всему полу. Я не хочу, чтобы ты заболела. Тебе надо быть здоровой, чтобы я мог сорвать на тебе свой гнев. Для начала прими ванну.

Сердце у нее громко застучало в груди — то ли от страха, то ли от предвкушения.

— А потом? — шепотом спросила она.

— Там видно будет, — пообещал он и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

Глава 21

Кажется, за всю свою жизнь Аллора не испытывала большего наслаждения, чем сейчас, сидя в горячей ванне. Она уже тщательно вымыла лицо, волосы и тело, но выбираться из воды не хотелось. Как будто эта деревянная, обтянутая металлическими обручами лохань могла каким-то образом защитить ее от гнева мужа.