Франциска Вульф - Стражники Иерусалима

С Храмовой горы донесся голос муэдзина, призывавшего верующих к утреннему намазу. Ибрагим и Омар сейчас наверняка раскатывают свои молельные коврики. А потом... Рашид ускорил шаг. Времени у него было в обрез.

Юсуф как раз успел одеться, когда муэдзин возвестил об утренней молитве. Большинство товарищей уже находились во внутреннем дворе, где все вместе склонились в направлении священного города Мекки. Ему же пришлось раскатать свой коврик там, где его застал голос муэдзина – в спальном зале, возле своей кровати. Зато по крайней мере он был один.

Отбивая поклоны и механически повторяя слова молитвы, он напряженно размышлял. Он ломал себе голову с тех самых пор, как ушел Рашид. Почему так спешил приятель, что удрал из спальни еще до утреннего намаза и завтрака? Куда отправился? С кем хотел поговорить? О чем? И почему Рашид сначала не доверился ему, как всегда делал раньше? Сколько он себя помнил, они всегда были друзьями и совместно обсуждали любую проблему. Но в последнее время Рашид стал очень странным, замкнутым, он словно отсутствовал и не хотел иметь ничего общего ни с ним, ни с другими товарищами. Перестал участвовать в общих развлечениях. Даже шахматные партии, которые так любил приятель, стали редкими. Но почему? У Рашида появилась какая-то тайна?

Все эти мысли мельничными жерновами тяжеловесно и неповоротливо ворочались в мозгу Юсуфа. И все же к концу молитвы у него нашелся ответ. Рашид изменился с той злосчастной истории с изнасилованием двух девочек. Другие янычары, скорее всего, ничего не заметили, так как Рашид брал себя в руки и внешне вел себя как обычно – смеялся, шутил и бранился. Но Юсуф хорошо знал друга, и его-то Рашид не мог обмануть. Он это видел по его глазам. И этот вчерашний приступ ярости, когда он случайно коснулся его. Быть может, в этот момент у Рашида созрела решимость, несмотря на данное обещание, рассказать кому-нибудь о той истории?

Юсуфу стало дурно от одной мысли о каре, которая ожидала бы его в таком случае. Но с кем мог говорить Рашид? Омар с Ибрагимом тут же спросили бы его: почему он сразу не доложил о произошедшем, а выжидал так долго? Наместник? Неужели Рашид вознамерился отправиться к наместнику и рассказать тому о проступке Юсуфа? Но какая ему польза от этого?

Мысли Юсуфа кружились, как колесо, катившееся со склона, – поначалу медленно и неуклюже, а потом все быстрее и быстрее.

Ну конечно, все так просто. Если наместник узнает о двух девочках, он возложит вину на янычар. Он вызовет к себе Ибрагима, Омара и остальных командиров. Может, даже доложит Сулейману Великолепному, и султан, конечно, накажет их всех. Но какая польза Рашиду, если султан урежет их жалованье или отменит празднества по случаю Рамадана? Он ведь, в конце концов, сам янычар. А вот если он решил порвать с янычарами, тогда ему это безразлично.

Юсуфу стало жарко, лицо его горело. Во время большого досмотра Ибрагим искал предателя, одного из янычар, бывшего на самом деле последователем этого христианского проповедника, в поисках которого они уже перерыли весь город. По отношению к Рашиду он был особенно строг. Может, уже подозревал его? Значит, Рашид и был тем предателем, которого он искал?

Юсуф свернул коврик и аккуратно положил на свою кровать. Сделанное открытие не понравилось ему, но других вариантов не было. Рашид был сторонником этого проповедника-подстрекателя. С чего бы иначе он так рьяно защищал тех христианских девчонок? Почему с таким уважением относился к гяурам? Почему в последнее время так редко появлялся в бане или в мечети? Потому что он уже не принадлежал к их сообществу. Значит, стал христианином и, чтобы навредить янычарам, побежал сейчас к наместнику. Он хочет предать его, Юсуфа, до недавнего времени своего лучшего друга. И тогда гнев Сулеймана обрушится на янычар. Быть может, у них даже отберут оружие. И на пути проповедника станет одним врагом меньше. Да, все сходилось.

У Юсуфа подступил комок к горлу. То, что он должен был сейчас сделать, ему было противно, но у него не было другого выбора. Ему надо пойти к Омару и обо всем рассказать ему. Прямо сейчас, чтобы они могли начать действовать, пока не будет поздно.

Когда Юсуф пришел в комнату Омара, тот был не один. Вместе с ним был Ибрагим. Это не входило в планы Юсуфа, потому что он всегда робел перед мастером суповой миски и даже побаивался его. «Значит, такова воля Аллаха», – подумал Юсуф. Таким образом ему придется рассказывать свою историю всего один раз.

Ибрагим и Омар молча слушали его рассказ. О двух маленьких девочках он умолчал. У офицеров не должно сложиться впечатление, что он всего лишь хотел отомстить Рашиду. Вместо этого он рассказал о тайных визитах к христианам, которые его товарищ якобы наносил в последнее время. Не намеревался ли Рашид предать его, своего лучшего друга, и всех янычар? Какая разница, что он, Юсуф, придумал историю, в правдивости которой был почти убежден или, во всяком случае, не сомневался, что она близка к истине?

Когда Юсуф закончил свою исповедь, в комнате повисла тишина.

– Юсуф, – наконец заговорил Омар, и голос его звучал серьезно, но вполне дружелюбно, – ты знаешь неписаный закон, что янычары не предают друг друга. К тому же обвинения, которые ты выдвигаешь против Рашида, довольно тяжкие. Если ты говоришь правду, то Рашид – враг янычар, враг нашего благороднейшего султана. Тебе, разумеется, известно, какая кара грозит предателям. Вы с Рашидом друзья с детства. Поэтому я спрашиваю тебя: ты твердо уверен?

Юсуф поперхнулся. Он вдруг наяву увидел перед собой лицо Рашида, его улыбку. Но потом перед его мысленным взором предстала сцена, происходившая именно в этот момент: Рашид стоит перед наместником и рассказывает ему, какое зло он, Юсуф, причинил двум девочкам.

– Да, – ответил он, – я уверен в своих словах. Если бы я не был абсолютно уверен, я бы не пришел к вам.

Ибрагим и Омар переглянулись.

– Вчера вечером Рашид очень поздно пришел в спальню. Собственно говоря, опоздал. Ты знаешь, где он был?

Юсуф покачал головой:

– Нет. Поскольку у него в волосах застряло сено, я подумал, что он был в конюшне. Он часто проводит время с лошадьми. Но... – Он пожал плечами. – Я, конечно, не знаю, так ли это. Он может сказать все что угодно.

– Он обманул тебя, – подал голос Ибрагим и поднялся со своего места. – Омар сейчас как раз докладывал мне об этом. Он опросил конюхов. Ни один из них вчера не видел Рашида. Теперь возникает вопрос: почему он лгал? – Ибрагим щелкнул языком. – Да будет тебе известно, мы уже давно подозревали Рашида. Правда, должен признать, что пока это были всего лишь предположения, что он нарушает обет и вступает в отношения с женщинами. Такое время от времени происходит, и искоренить это, наверное, невозможно. Но измена, – он покачал головой, – дело гораздо более серьезное. Мы немедленно схватим и допросим его. Если он действительно виновен, а в этом, пожалуй, нет сомнений, мы будем вынуждены покарать его со всей суровостью.