Кейт Куинн - Дочери Рима

Не чувствуя ног, она сделала еще пару шагов в сад.

Фабий поспешил взять ее под локоть. От его прикосновения у нее тотчас по коже проползли мурашки. Однако сегодня он источал улыбки, и ей ничего не оставалось, как терпеть.

— Надеюсь, ты знаешь Цецину Алиена?

Второй мужчина — ее будущий муж — отвесил поклон, и Корнелия сквозь завесу слез рассмотрела худощавое, но в целом красивое лицо. Алиен, второй из доверенных лиц Вителлия. Римлянин по рождению, он так долго прожил в Германии, что теперь, как какой-нибудь германец-дикарь, носил длинные волосы и штаны, а на пирах пил германский мед, причем обычно напивался до потери сознания. Буквально поедая ее глазами, Алиен расплылся в улыбке. Что до самой Корнелии, то в ней презрение боролось с тошнотой.

— Разумеется, император устроит в честь твоей помолвки пир во дворце, Алиен. Ты же знаешь, как высоко он ценит тебя.

Алиен слегка отклонил голову назад и, развернув Корнелию в полоборота, придирчиво посмотрел на нее сзади. От такого унижения в ней тотчас вскипел гнев — и на брата, и на его жену.

Я была женой Кальпурния Пизона Лициниана, наследника императорского трона, потомка Красса и Помпея Великого. И вот теперь меня продают этому ничтожному человеку.

— Алиен, я не стану возражать, если сразу после бракосочетания ты увезешь ее в Байи. Но если тебе захочется испробовать ее в постели здесь, в Риме, что ж, я готов для тебя это устроить.

Пизон пришел просить ее руки зимой. Сначала он, как и полагалось, обратился к ее отцу, после чего им было позволено вдвоем прогуляться по замерзшему саду. Они беседовали, и в морозном воздухе дыхание обоих повисало белым облачком. Впрочем, тогда она была так взволнована, что даже не замечала холода.

— …и еще ты получишь в подарок дом на Авентинс, тот, что с синими мраморными колоннами. Оттуда открывается прекрасный вид на Тибр.

— Я знаю этот дом, — выдавила Корнелия. — Мне казалось, он принадлежит сенатору Пету.

Фабий осклабился.

— Теперь он принадлежит твоему новому мужу.

Корнелия же если и хотела что-то получить назад, так это свой собственный дом, где пришли счастливые восемь лет ее первого брака. Она с грустью вспомнила мозаики с изображением бутонов и переплетающихся ветвей, фрески, листья аканта и виноградные гроздья, статуи, которые она лично выбрала для каждой ниши. Дом этот давно был конфискован и, по всей видимости, теперь принадлежал очередному придворному проходимцу.

— …разумеется, придется постоянно принимать гостей. Всякий раз, когда император будет заглядывать к вам на обед, он ожидает пир, самое малое из шестидесяти блюд. Но, думаю, ты справишься. Мне кажется, что ты в сто раз лучше той шлюхи, на которой угораздило жениться мне.

— Я не позволю, чтобы мою кузину называли…

— А теперь мне следует уладить дела с твоим братом, — перебил ее Фабий, отходя от фонтана. — Обговорить приданое и все такое прочее. А вы двое можете тем временем познакомиться ближе.

— Мое приданое слишком скромное, — выдавила Корнелия глядя куда-то вдаль мимо лохматого Алиена. — Ты мог бы найти для себя жену и побогаче.

— Мне нужна ты, — это первое, что он сказал. Голос у него был гортанный, как у варвара-германца.

— Я бесплодна, — призналась Корнелия, в надежде, что это его остановит. — Со своим первым мужем я прожила в браке восемь лет и даже ни разу не забеременела. Мне казалось, тебе нужна жена, которая родит тебе сыновей.

— Если я захочу сыновей, я найду себе другую жену, — пошутил Алиен, — а тебя оставлю в качестве наложницы.

Фабий издал смешок, и Корнелия обернулась в его сторону.

Похоже, этот разговор доставляет ему даже большее удовольствие, чем Алиену, подумала она.

Интересно, с каких это пор Фабий Валент рассматривает, словно призовых лошадей, девушек-патрицианок, гордых, недоступных девушек, которые предназначены совсем не для него?

И вот теперь он может иметь нас всех, либо чтобы пользоваться самому, либо чтобы раздавать направо и налево своим дружкам и прихвостням. Теперь мы все его собственность, даже если он сам нам ненавистен. Ему это даже нравится.

— Сегодня днем у меня дела с новыми префектами, — произнес тем временем Фабий, — однако жду вас обоих сегодня ко мне на ужин. Приходите ближе к вечеру, нет, лучше, когда совсем стемнеет.

Это твой долг, напомнила себе Корнелия. Твой долг.

Она кивнула, и Алиен крепко сжал ей пальцы.

— Твоя невеста очень даже хорошенькая, — пальцы Фабия скользнули по ее руке. — Может, нам с ней стоит поужинать сегодня наедине. Так и быть, я попробую ее для тебя.

Его рука скользнула дальше, к ее груди, и он нащупал сосок. Корнелия больно прикусила губу.

Твой долг, твой долг, мысленно повторяла она.

Продолжая гладить ей грудь, Фабий осклабился еще шире и посмотрел на Алиена, который тоже довольно улыбался. Корнелия уловила запах его напомаженных волос.

— Я постараюсь, чтобы к свадьбе она была мокрой от желания.

Корнелия откинула его руку, а самому влепила звонкую пощечину, какую она отвесила бы разве только рабу.

— Отправляйся в царство Аида, гнусный плебей! — Она вырвала руку из рук Алиена. — И можешь забирать с собой своего германца!

С этими словами она развернулась и зашагала прочь, мимо фонтана с журчащими струями, мимо раба, который уже стоял с графином вина, мима Гая, который ждал в атрии, чтобы дать свое формальное согласие на брак.

— Корнелия! — растерянно окликнул он ее, но она прошла мимо и, поднявшись по лестнице к себе в опочивальню, захлопнула за собой дверь. Внутри было тихо. Ей срочно нужно побыть одной, в тишине, чтобы успокоить кровь, которая громко стучала в висках. Возможно, это последняя ее возможность, поскольку неизвестно, что ждет ее впереди. Она села на кровать и принялась ждать, что за этим последует. Впрочем, ждать ей пришлось недолго.

— Почему? Ну, почему? — это к ней в комнату, возмущенно топая, ворвалась Туллия. — Как ты посмела? Как только у тебя язык повернулся послать правую руку императора в царство Аида? Ты, самовлюбленная, неблагодарная…

— В будущем, Туллия, — спокойно ответила Корнелия, — я бы попросила тебя не подслушивать моих личных бесед с женихами.

— Гай! Скажи ей!

— Не волнуйся, ничего страшного не произошло, — Гай пытался успокоить жену. — Такой мужчина, как Фабий Валент, вряд ли испугается драчливой женщины. Он еще вернется, и если Корнелия принесет ему свои извинения…

— Никаких извинений, — возразила Корнелия. — Никакого замужества. Никаких уговоров. Я не выйду замуж за любого из его головорезов, даже если он снова придет сюда. Я сама ему так и скажу.